Глава 1_Загарье

Дворцовая волость
Наиболее ранее упоминание о дворцовой волости Загарье в письменных источниках относится к 1389 году, когда князь Дмитрий Иванович Донской (1350-1389) завещает ее своему сыну Петру Дмитриевичу (1385-1428).
Из духовной грамоты апреля-мая 1389 года: «А из Московъских волостии князю Петру: Мушкова гора, Ижво, Раменка, слободка княжа Иванова, Вори, Корзенево, Рогож, Загарье, Вохна, Селна, Гуслеця, Шерна городок».  

О наиболее ранней истории Загарья может говорить топонимика здешних мест из самых старых из сохранившихся источников. Упоминающаяся в писцовой книге 1646 года по дворцовой волости Загарье деревня Пруд-Кашутино, вероятно, располагалась на северо-восточном или же юго-западном берегу запруженного участка реки Осиновки. При еще не существующей усадьбе, а только при наличии нескольких церковных дворов в Загарье, неизвестно, для чего рядом с погостом был разбит пруд, и как давно это произошло. Можно предположить, что пруд возник, подобно Цареборисовскому в XVI веке в Москве с целью разведения в нем рыбы, которую могли поставлять к царскому или еще княжескому двору. Также на берегу могла располагаться мельница.

О возможном же присутствии в Загарье государева двора никаких исторических сведений нет. Для сравнения происхождение название Данилищево озеро под Павловским Посадом, в частности, связывают с именем князя Даниила Александровича (Московского) (1261-1303), у которого в XIII веке неподалеку, на месте сегодняшнего поселка Большие Дворы, располагался княжеский двор, куда он приезжал на охоту. А в духовной грамоте 1336 года князя Ивана Даниловича Калиты (1284-1340) упоминается «Данилищова слободка», располагавшаяся на северо-восточном берегу озера, судя по археологическим данным (Археологическая карта России. Часть 3, 1996, стр.59). Может быть, и на берегу пруда в Загарье было нечто подобное. Слободки были не только княжескими, но также боярскими, монастырскими, церковными, казацкими и стрелецкими. В них проживали торговые и мастеровые люди. Отдельные слободки принадлежали государевым ратным и приказным людям, населенные ратными людьми. Вариант написания названия деревни «Кашутино», скорее всего, образован от слова «кошута» - самка оленя, что косвенно может указывать на государевы охотничьи угодья не только в Вохне, но и в Загарье.
Какие из промыслов практиковала волость Загарье в XV-начале XVI вв. – не известно. Соседняя Вохна, например, в рассматриваемый период времени была населена княжескими бобровниками, выплачивающими ежегодный оброк бобровым мехом за право заниматься его добычей. К началу XVI века им разрешено платить за бобров деньгами.
В 1504 году князь Иван III Васильевич (1440-1505) завещает Загарье своему сыну Андрею Ивановичу Старицкому (1490-1537): «Да что были к Дмитрову приданы волости Московские Селна, Гуслица, Загарье, Вохна, Кунеи, и яз те волости со всем даю сыну своему Андрею».

От Андрея Старицкого Загарье отходит по наследству его сыну Владимиру Андреевичу (1533-1569).
26 ноября 1564 года Иван IV Грозный (1530-1584) выменял Загарье у князя Владимира Андреевича.
Из статьи Ю. Готье «Из истории хозяйственных описаний Московского уезда в XVI-XVII веках» 1902 г.: «В 1520 году песец князь Андрей Ростовский описывает … Замосковные волости Загарье, Кунью, Вохну, Сельну, Гуслицу и Гжель, которые позднее, в 1566 г. кн. В.А. Старицким были примерены царю Ивану, а в XVII в. были дворцовыми».
В 1572 году царь завещает волость Загарье своему сыну Ивану Ивановичу (1554-1581).
Из духовной грамоты июня-августа 1572 года: «Да сыну же моему Ивану даю Замосковские волости, что было за дядею, за князем Андреем Ивановичем, и за сыном его, за князем Володимером Андреевичем, волостью Раменейцов, волостью Загарье, волость Кунье, волость Вохна, волость Ена, волость Гуслицы, волость Гжель, и с селы подъесными, которыя в тех волостях».

Часть населения могли оказаться в дворцовой волости Загарье, будучи переселенными из других земель. Особый говор здешних мест при замене буквы «ч» на «ц» отчасти предполагает расселение в XV-XVI вв. к востоку от Москвы псковичей и новгородцев: «Говоры той части Богородского уезда, которая граничит с Гжельским округом с востока, повидимому, цокающие-окающие. По крайней мере, я получил известие об оканье и цоканье в деревнях Шабанове, Радованях и Глебове. В.И. Чернышев сообщает, что в Загарье окают и цокают» (Диалектическая карта Бронницкого уезда (Московская губ.), 1903).
Вплоть до начала XX века жителей деревень Анциферово и Соболево Орехово-Зуевского района, граничащих с южной частью Загарья, звали «новгородцами».
О цоканье в местном наречии пишет в своей статье «О народных названиях местностей Московской губернии» И. Ордынский: «Жители большей части местностей Московской губернии, носящих народные названия, отличаются особенностями говора, состоящими главным образом в заменении буквы ч буквою ц и в употреблении некоторых местных слов. Цоканье распространено в южной части Богородского уезда, в восточной части Бронницкого (за левым берегом Москвы реки) и идет отсюда далее к югу-востоку, в Егорьевский уезд. Кроме того, букву ч заменяют буквою ц еще в двух дальних местностях: в Шуваловщине (Верейского уезда) и в Круговщине (Клинского). Эти особенности говора указывают на племенные причины, существование которых неоспоримо… В историческое время приходили с князьями многочисленные дружины с юга и запада. При Иоанне III и Василии Иоанновиче произошла перетасовка населения московского с новгородским, псковским и рязанским» (Сб. мат-лов для изуч. Москвы. Вып. I. M. 1864, с.35-36).
Исходя из вышесказанного, поводом для появления в этих крайне малозаселенных, глухих и болотистых местах, поросших лесом и удаленных от крупных населенных пунктов, жителей Великого Новгорода и Пскова, могли стать события московско-новгородских войн 1456, 1471 и 1477-78 гг., положившие в итоге конец Новгородской республике. Среди них особо выделяется кровавый новгородский поход князя Ивана III Васильевича (1440-1503) в 1471 году: «…впал князь великий Иван Васильевич во гнев на Великий Новгород, начал войско свое собирать и стал посылать на новгородские земли…» (Новгородская повесть о походе Ивана III Васильевича). С окончанием московско-новгородского противостояния начинается активное выселение новгородцев, в частности, в Москву и, вероятно, в окрестности города. Из летописи 1487-88 гг.: «привели из Новагорода боле седми тысящ житьих людей на Москву, занеже хотели убить Якова Захарьича, наместника Новгороцкого, и иных думцев много Яков пересече и перевешал». Причиной такого массового переселения населения была боязнь мятежей из-за смены политического устройства и попадания под власть Москвы и возможного на этой почве вмешательства Литвы.

В качестве другого обстоятельства, приведшего к появлению псковско-новгородских жителей в Московском государстве, можно рассматривать Новгородский погром. Его учинило опричное войско Ивана Грозного в 1569-70 гг. Причиной этого кровавого события считают донос на новгородцев и архиепископа Пимена (?-1571), пожелавших сдать город польскому королю Сигизмунду II Августу (1520-1572) с воцарением в нем князя Владимира Старицкого (1535-1569).
Еще до карательного похода по распоряжению Ивана Грозного в марте 1569 года было выселено 500 семей из Пскова и 150 семей и Новгорода, члены которых считались неблагонадежными (Скрынников, 2001). Всего же было до 2000 человек, в том числе, женщины и дети. Причиной тому стало опасение измене в пользу Литвы после сдачи последним Изборска в январе 1569 года. Подавляющее большинство переселенцев составляли «меньшие люди» именно из Пскова, поскольку, по мнению царя, следующим после Изборска планировалось сдать этот город. Решение об отправлении опричного войска из Александровской слободы в Новгород было принято в декабре 1569 года. По пути опричники перебили до 1000 переселенцев, следовавших из опальных городов. 8 января 1570 года Иван Грозный с войском вступил в Новгород. В течении целого месяца длились бесчинства опричников. Арестованных горожан забирали в лагерь войска в Городище, где подвергали жестоким пыткам: «подвешивали за руки и поджигали у них на челе пламя». Осужденных на казнь привязывали к саням веревкой и волокли через город к реке Волхов, где топили. С Волховского моста связанных женщин и привязанных к ним младенцев сбрасывали в реку и заталкивали палками под лед. Последующее разграбление окрестных 27 монастырей не остановило опричников: «Каждый день он поднимался и переезжал в другой монастырь, где давал простор своему озорству». Псков миновала страшная участь, постигшая Новгород, однако, горожане и церковная казна были разграблены, а жертвами стали не менее четырех десятков людей. Карательные акции в Пскове оказались не столь заметны, вероятно, из-за того, что ранее выселенные «изменники» уже были перебиты Малютой Скуратовым в Твери в Торжке.

Кроме русских Загарье и соседние волости могли заселять и пленными иноземцами, поступавшими во время ведения Ливонской войны 1558-83 гг. Так в деревне Семеново волости Вохна по сведениям писцовых книг 1585-1594 г. значится крестьянин «Сенка Латыш», в деревне Власово – «Ониш Омельянов».
Наиболее раннее упоминание о некоторых загарских деревнях относится к концу XVI века. Из писцовой книги 1594 года межевания земли волости Вохна: «…да на Загарской волости деревни Сумина, да деревни Данилова…земля государевой дворцовой замосковской волости Загарья деревни Данилова, да деревни Бортникова, да деревни Олферовской, да деревни Борзунова, да деревни Черакова, да деревни Часовни, да деревни Саракова, да погоста Троицы Живоначальной что на речке на Дроздне на рубеже что рубеж меж дороги шагая до пустоши Петроково, да до пустоши Кагановой…». (ОР РГБ, ф.303, кн.599, л.266об., 268-268об.).

Смутное время
В начале XVII века, в эпоху Смутного времени, загарские жители отличились особым образом. Когда в сентябре 1608 года тушинцы оказались в Замосковье, загарские крестьяне пишут через старост на имя Лжедмитрия челобитную: «Царь-государь и великий князь всеа Руси, бьют челом и плачутца сироты твои, государевы Московского уезда волости Загарья крестьянишка староста Сергунка Олексеев, да целовальничишка Родка Васильев, да Онцыфорко Ондреев, да Иванко Давыдов, да крестьянишка Ермачко Васильев, да Ивашко Андреев, да Олешка Тимофеев, да Созонко Онисимов, да Корнилко Ульянов, да Васька Ондреев, да Баженко Офонасьев, да Иванко Левонтьев, да Митка Истомин и во всех крестьян место волости Загарья. Царь-государь и великий князь Дмитрий Иванович всея Руси, вели, государь, нас к собе приняти и ко кресту привести. А мы, государь, ради за тобя, государя царя и великого князя Дмитрия Ивановича всея Руси Бога молити и головы свои класти, и своими малыми детьми. Царь-государь и великий князь Дмитрий Иванович всея Руси, смилуйся, пожалуй, вели, государь, нас от Московских загонщиков обороняти. А мы, государь, от московских загонщиков вконец погибли — выграбили, государь, хлеб, и живот, и платье, и людей, государь, жгуть и пытают денег. Царь-государь, смилуйся!» (АСПбФИРИ РАН К.174. Оп. 2. Ед. хр. 289).

Подписавшимися крестьянами, скорее всего, были старосты существовавших в 1608 году 13 деревень Загарской волости: Аверкиево, Алферово, Данилово, Андреево, Митино, Перхурово, Крупино, Бортниково (исчезла), Шебаново, Сумино, Пестово, Дергаево и Часовня. Может быть, других.
Содержание приведенной челобитной показывает, что местное крестьянское население всячески старалось уберечь свои хозяйства и свои жизни не только от самих тушинцев, вооруженные отряды которых доходили до Загарья, но и от представителей правительственных войск. От последних крестьяне просят защиты у Лжедмитрия, присягая ему: «от московских загонщиков вконец погибли». Люди готовы были пойти на такую измену, лишь бы их только их не трогали. К тому же, они вряд ли понимали и представляли себе, что в действительности происходит во власти, и что Лжедмитрий вовсе не является спасшимся наследником Ивана IV и продолжателем рода Рюриковичей.
Из писцовой книги Вохонской волости 1614 года: «а крестьяне того села [Павлово] и деревень от литовских и от польских людей побиты и в полон поиманы, а иные бродят по миру».
По воспоминаниям моего деда, Ивана Сергеевича Зыкова, когда он был еще ребенком, в одном из домов в Дергаево находил старую саблю, которая могла сохраниться со Смутного времени. В 2009 году на месте исчезнувшего селища Петряково при Троицкой церкви погоста Чижи были найдены фрагменты предполагаемой огнестрельной ручницы XVII века.

Далеко не простую ситуацию хорошо отражает сохранившаяся писцовая книга Троице-Сергиева монастыря по волости Вохна (соседняя с Загарьем) за 1623-24 гг. В ней для трети деревень (25 из 85) можно увидеть приписки после перечисления крестьянских дворов: «померли в лихолетье», «сошли в лихолетье», «в лихолетье збрели, а иные померли». Статистика говорит сама за себя – местным крестьянам в Смутное время действительно жилось тяжело, и причиной тому, судя по всему, стали набеги интервентов. Последним необходим был фураж, и забирать они его могли силой, подвергая насилию местное население, и оставляя его без каких-либо средств существования и, порой, без крова. Были даже зафиксированы конкретные случаи убийств местных жителей сапежцами. Так в несуществующей ныне деревне Гузякино, которая располагалась на реке Дрезна несколько восточнее деревни Семеново, значился двор: «Пуст Никитки Капшинца. Никитку убили черкасы». Маршруты отрядов можно проследить по затронутым ими деревням. Наиболее сильно пострадали вохонские деревни на реке Дрезна вдоль границы с Загарьем, часть из которых стали пустошами. В самой волости Загарье, скорее всего, ситуация складывалась ненамного лучше.
В 1608-1609 гг. Ян Сапега (1569-1611) контролировал треть волостей Замосковской половины Московского уезда, включая волость Загарье. Крестьяне, которые не хотели испытывать лишений, были вынуждены не просто присягать Лжедмитрию, а содействовать интервентам.

Из челобитной от вохонских крестьян, датированной апрелем 1609 года: «Да поимали государь, на святой неделе во вторник в ночи московских сотников з грамотами государевых изменников трех человек. И двух человек убили на деле, а третьего человека послали в таборы к тобе Петру Павловичю Сапеге с вохонским казаком с Федькою Губиным и грамоты с ним ж посланы».
В другой челобитной, датированной маем 1609 года, крестьяне Загарской, Вохонской и Сенежской волостей повторно пишут челобитную на имя Лжедмитрия с просьбой защитить их от владимирцев, которые направляются к Москве: «…идет из Володимеря сила великая водою и берегом, а хотят пробити Вохонския заставы и пройтити к Москве с казною. Царь государь и великий князь Дмитрей Иванович всеа Руси, и государь пан Ян Петр Павлович Сапега, вели государь, нас сирот своих обороняти, вели, государь, к нам силы прибавити из таборов: было бы нам с кем против воров стояти; да вели, государь, дати нам селья и свинцу».
Крестьяне не единожды извещали неприятеля о прохождении гонцов и правительственных отрядов, участвуя в пресечении их попыток прорваться к Москве. Сами сапежцы назначали в контролируемых волостях «добрых приставов», активно сотрудничавшие с местным населением. Взамен на полное содействие крестьян они оказывали тем помощь в борьбе с карателями.
Когда до загарцев доходит суть происходящего и опасаясь наказания за измену со стороны правительственных войск Василия Шуйского, крестьяне посылают челобитчиков с повинной в мае 1609 года: «И мая в 9 день, Вохонские волости крестьянин Филка Тимофеев Государю Царю и Великому Князю Василью Ивановичю всеа Русии, от вас, Вохонских и Загарских и Рогожских священников, и старост и целовалников, и во всех крестьян место, принес повинную челобитную, а в челобитной пишете, что вас воры Литовские люди и казаки осилели, и вы неволею, из-под сабли им крест целовали».
После таких драматических событий с крестьян Загарья не решаются взимать плату, в частности, на содержание войска казаков. Из Записной пошлинной книги 1613 года: «Марта в 11 день: Запечатана грамота в Загарскую волость по челоби­тью старосты Ивашка Левонтьева и во всех крестьян место: не велено с них казачьих кормов имать. Припись у грамоты дьяка Петрекея Насонова. Пошлин дватцать пять алтын. Взято. Ц». Разоренные хозяйства могли спровоцировать местное население на побеги, восстания и очередную присягу врагу при первой возможности.
На завершающем этапе русско-польской войны в 1618 году на село Вохну из Москвы по приказу королевича Владислава выдвинулся отряд во главе с полковником польско-литовского войска Станиславом Чаплинским (?-1618). Попытка второй раз заручиться поддержкой местных крестьян у неприятеля провалилась.
Из «Сказания об осаде Троицкого Сергиева монастыря от полячков и литвы» А. Палицына: «…паки же от королевича послан бывает той же полковник Чаплинской в Троицкую вотчину в село Вохну, и ту той враг Чаплинской от Троицких слуг убиен быть». У села отряд Чаплинского разбили стрельцы, служившие в гарнизоне Троице-Сергиева монастыря.
Из рукописи келаря Троице-Сергиева монастыря Симона Азарьина от 1634 года: «И пакии того вскоре суд Божий пости же в Троицкой Сергиева монастыря отчине, не далее пятидесят поприщ от монастыря его, глаголемая Вохна: ту убиен бысть от отъ Сергиевыхъ воинъ Рахманина Базлова с товарыщи, и войско его разыдеся».

За время Смуты волости Вохна и Загарье пришли в запустение. Многие деревни оказались разорены, сотни крестьянских дворов убыло. Возможным отголоском периода польско-литовской интервенции может быть фамилия Поляков (от прозвища «поляк»), носителями которой в начале XX века были крестьяне таких деревень, как Быково, Логиново, Семеново, Аверкиево и Дергаево. Кроме того, деревню Ляхово в Орехово-Зуевском районе, расположенной по соседству с загарской деревней Перхурово, могли назвать от пребывающих там ляхов – поляков.

При первых Романовых
Наиболее ранее историческое свидетельство существования церкви на погосте у реки Осиновки относится к 1618 году. Из резолюции патриарха Филарета от 21 мая 1846 года: «… на записке священника Николаевской, села Загарья, церкви, Богородского уезда, Николая Руднева с испрашиванием разрешения св. мощи, найденныя в плате внутри разоблаченного и предназначенного к сожжению пришедшего в ветхость престола, и положенные, как видно из подписи, в 7126 (1618) г. оставить в приделе святителя Николая: «Священнику разрешено устроить для древняго святого антиминса серебряный ковчег и хранить его на престоле, как древнюю святыню. Консистории дать о сем знать благочинному для наблюдения за исполнением и хранением». В 1618 году, когда село Павлово (ныне Павловский Посад) в соседней волости Вохна подвергся нападению польско-литовского войска под командованием Чаплинского, в Николаевском храме были заложены в антиминсе, представляющем собой четырехугольный плат для зашивания в нем частиц мощей, частицы неизвестных мощей. Как связаны эти два события сказать сложно, но можно предположить, что частицы мощей были перенесены из Павлово в Загарье в самый обостренный момент, когда была реальная угроза разорения Воскресенской церкви.
По сведениям Книги патриарших приказов за 1628 год по окладу построенной изстари деревянной церкви во имя Николая чудотворца «дани 9 алтын, заезда 2 алтына, кормовая гривна» (Патр. прик. кн. 2, л. 185).
Из писцовых книг 1631-33 гг. известно, что при церкви было «пашни паханой церковной земли 6 чети, да лесом поросло 4 чети в поле, а в дву потомуж, сена 50 копен, лесу полторы десятины» (Патр. прик. дозор. кн. 141, лл. 361-362).
По сведениям Книги патриарших приказов за 1635 год «Загарской волости, на погосте Никольском, у речки Осиновки, дани рубль 5 алтын 2 деньги, заезда гривна» (Патр. прик. кн. 196, л. 84).
Про Николаевский погост в писцовой книге 1646 года сказано следующее: «Волость Загарье, а в ней погост на речке Осиновке а на нем церковь Николы Чудотворца а у церкви поп Василий, дьячок Микифорка Васильев, пономарь Лучка Клементьев» (РГАДА, ф.1209, оп.1, д.9809, л.0). На погосте при церкви крестьянских дворов совсем не было, а находились дворы священника, дьячка и пономаря с их семьями.

В это время в состав волости Загарье Московского уезда входило 22 населенных пункта, из которых было два погоста – Никольский (Новозагарье) и Троицкий (Троица-Чижи) и 20 деревень: (Малахово-Крупино, Пальцево-Свербеево, Часовино, Борзуново, Семеново-Алферово, Бортниково-Бортиново, Степачево-Данилово, Павлово-Перфурово, Золкино-Речка, Пестово, Ондрейково-Андреево, Онофреево-Сумино, Лариново, Родионово-Митино, Савкино-Байково, Кашутино-Пруд, Исаево, Шабанино-Шабаново, Внуково-Дергаево, Щекино-Марьино (бывшее селище) и два погоста – Никольский (Новозагарье) и Троицкий (Троица-Чижи).
Интересна топонимика некоторых из перечисленных деревень. Так деревня Свербеево получила название от крестьянского некалендарного имени Свербей – переживающий, провинившийся. Борзуново от имени Барзун – проворный, рьяный. Золкино – от имени Золка – вздорный, пронырливый. Байково – от имени Байко – говорун. Шабаново от имени Шабан – любящий отдыхать. Деревня Бортниково может косвенно указывать на то, что ее жители занимались бортным промыслом и добывали мед из бортей. Самыми крупными и, видимо, наиболее старыми деревнями являлись Аверкиево (Пальцево) – 13 дворов, Алферово (Семеново) – 11 дворов, Данилово (Степачево) – 10 дворов. Остальные деревни состояли из 1-6 дворов, часть из которых могла появиться во время, либо после Смуты, когда крестьяне покидали разоренные места, чтобы обживать новые. Однако стоит отметить, что деревни в один двор могли существовать на протяжении не одного поколения той семьи или семей, проживавших в ее пределах. Все это были отдельные пашенные хозяйства, состоящего из собственно двора с хозяйственными постройками и примыкающей к нему пашни.
На примере деревни Дергаево этому населенному пункту название могли дать крестьяне, ставшие ее первопоселенцами и получившими впоследствии фамилию Дрыгины. Дело в том, что слова «дрыга» и «дергай» - синонимы, характеризующие дерганного, непоседливого человека, кривляку. Стоит отметить, что существует еще одна деревня Дергаево в Раменском районе, упоминающаяся с таким названием в документах первой пол. XVII века. Может быть, происхождение и той и другой деревни исторически связано. Стоит также отметить, что недалеко от Дергаева Раменского р-на расположена деревня Малахово – такое название носила некогда загарская деревня Крупино. По преданию Дергаево основала некая ссыльная по фамилии Внукова, от которой деревня получила свое первое название: «Деревня Внуково а Дергаево тож». Интересно отметить, что в 1646 году в деревне была «келья нищей вдовы Маремьяницы Фетькиной жены Пантелеева кормится…». Это могла быть та самая Внукова, чья келья оказалась ни на одном из двух погостов, а в деревне.
Какие-то деревни за свою историю меняли названия на более созвучные. Так деревня Барзуново в источниках, датированных 1836 годом начинает писаться, как Бразуново. Название это устоялось к 1840 году, однако, вариант Барзуново еще можно иногда встретить вплоть до 1844 года.
В писцовых книгах 1674-79 гг. при описании межевания Вохонской волости упоминаются Троицкий погост с церковью Живоначальной Троицы, Никольский погост, а также такие пограничные деревни Загарья, как Часовня, Аверково, Шабаново, Борзуново, Олферово, Данилово, Сумино, пустоши Серново, Щипново, …: «…государевой замосковской Загарской волости Никольский поп Андрей Иванов, да той же волости староста Калинка Вавилов, да в … крестьяне Федка Корнилов, Бориска Васильев (д.Жуково), Ивашка Михайлов, Гришка Нефедов, Кононко Максимов, Яким Калинин, Бориска Ларионов, Васка Микифоров, Мишка Степанов, Федка Григорьев (д.Шебаново), Устинко Прохоров (д.Аверкиево), Митка Макаров (д.Часовня), Петрушка Тихонов (д.Пестово), Ивашка Ильин…» (ОР РГБ, ф.303, кн.602, лл.204об-211). Исходя из перечисления крестьян-старост, вероятно, деревень в волости было 15.
По Дозорным книгам Патриаршего Приказа 1680 года: «у церкви во дворе дьячек Моисейко Степанов, во дворе пономарь Якушко Федоров, во дворе просвирница; дьячек сказкою показал: поп Андрей умер в 1680 году, а в его доме живет брат его родной Петрушка Иванов; церковь Николая Чудотворца построена изстари; церковная земля и сенные покосы есть, по писцовым книгам 139-141 годов» (Патр. прик. дозор. кн. 141, лл. 183-185; переписн. кн. 9809, л. 74).
Из межевой книги Вохонской волости 1680 года можно узнать, кто принимал участие в межевании среди загарцев: «…дворцовой Загарской волости крестьяне разных деревень Ивашко Иванов, Федка Иванов, Калинка Вавилов, Юртюшка Денисов, Онтошка Корнилов, Онтипка Корнилов, Васка Федоров, Изотка Исаев, Степка Данилов, Федка Васильев, Данилка Павлов, Онтипка Кирилов, Васка Борисов, Гришка Петров, Афонка Микифоров, Мишка Иванов, Ивашка Петров, Васка Ондреев, Емелька Миняев, Терешка Миняев, Ефремка Матвеев, Васка Иванов, а … межеванные были дворцовой Загарской волости Троицкие попы вдовый Микита Васильев, Антип Микитин…» (ОР РГБ, ф.303, д.618, лл.185-185 об.).
В 1876 году на кладбище погоста Загарье Богородского уезда, недалеко от  места, где стоял разобранный в 1850 году деревянный Никольский храм, был найден клад серебряных монет неустановленного времени, весом около 6 фунтов (около 2,26 кг) (Архив ЛОИА АН СССР, д. 9, 1876. Векслер А.Г. Мельникова А.С. Московские клады. М., 1973, №314). Судя по всему, клад представлял собой копеечные монеты по типу чешуйки, и мог относиться к периоду правления Ивана IV Васильевича Грозного – Петра Алексеевича Романова.
В первые годы царствования Петра I крестьяне Загарья обязаны были обеспечивать вениками царские бани. Однако им было удобнее расплачиваться с истопниками, чтобы те сами решали эту задачу. Из книги И. Забелина «Домашний быт русского народа в XVI и XVII ст.» 1915 г.: «Да с подмосковских лугов в 207 г. [1699 г.] отпущено в мыленки 16 копен мерных сена мяхкаго. В те ж мыленки замосковных волостей на крестьян положено веников в год: … Загарской 320… И за те веники крестьяне платят мовным истопникам по 23 ал. 2 д. за сто» (Забелин, 1862. Домашний быт русского народа).

В период между 1680 и 1710 гг. рядом с Николаевской церковью была построена вторая деревянная церковь во имя великомученицы Параскевы-Пятницы, на месте которой сегодня стоит наиболее старая часть Николаевской церкви. Что послужило причиной строительства второй церкви, сказать сложно. Наиболее вероятная версия, что увеличение числа прихожан с ростом населения волости Загарье требовали увеличения числа церковного пространства. Расширять Николаевскую церковь, видимо, не стали, а построили еще одну рядом. Есть также предположение, что эта церковь была перенесена в Загарье из села Павлово соседней Вохонской волости. Из писцовой книги 1646 года выясняется, что в селе было три церкви: «Село Павлово на речке на Вохонке а в нем церковь Великомученика Димитрия, Великомученика Георгия, да Парасковеи нарицаемые Пятницы». Причина возможного переноса церкви могла быть также связана с эпидемией чумы, которая свирепствовала в 1654-1655 гг. Из переписной книги Вохонской волости 1678 года выясняется, что «…и с тех деревень в моровое поветрие крестьяне вымерли все без остатку и от того те деревни запустели и ныне лежат в пусте». Резкая убыль населения волости могла стать поводом для переноса одной из церквей в Загарье, где население, возможно, так сильно не пострадало.

Во владении Курбатова
История дворянской усадьбы Никольское-Загарье насчитывает 207 лет со времени правления Петра I до Октябрьской революции. С началом XVIII века государственная волость Загарье становится владельческой.
Незадолго до появления первого владельца, Загарье уже именовалось в документах не как погост, а как село, состоящее из семи дворов, в которых проживали священник, пономарь и целых четыре дьячка. По сведениям переписной ландратной книги 1710 года в селе Никольском дворцовой Загарской волости находится две церкви: В 1710 году, еще находясь в дворцовом ведомстве о селе Никольском узнаем следующее: «…дворцовой Загарской волости села Никольского деревенский староста Федор Федоров <…> в селе Никольском а в нем церковь Николая Чудотворца, другая великомученицы Параскевы нарицаемая Пятницы деревянная, у той церкви поп Иван Петров, у него жена Марфа, у них дети Давыд четырех, Роман двух, Дарья пяти лет, у него братья родные дьячки Евсевий двадцати, Гарило шестнадцати лет холост, у Евсевия жена Настасья, детей нет, дьячек Максим Моисеев двадцати осми лет, у него жена Дарья, детей нет, у него ж брат родной Андрей трех лет, у него ж мачеха Ненила, пономарь Андрей Петров двадцати пяти лет, у него жена Матрена да сын Герасим полугод, земской дьячек Кирило Андреев сорока лет, у него жена Елисавета, у них дети Ермил осми, Федот четырех лет, дьячек Григорий Андреев сорока лет, у него жена Федора, у них дети Василий трех недель, Матрена пяти лет, безменный дьячек Иван Петров тридцати лет, у него жена Татьяна, у них сын Козма трех лет, двор пуст бывшего попа Андрея Андреева, а он сошел в Переславском уезде Залесского в вотчину боярина князя Петра Ивановича Хованского в село Воскресенское» (РГАДА, ф.350, оп.1, д.251, лл. 146-146 об.). При одном священнике и одном пономаре на две церкви приходилось целых шесть дьячков. Чем это было вызвано – не ясно.

Не раньше августа 1710 года Петр I по именному указу пожаловал волость своему сподвижнику Алексею Александровичу Курбатову (1663-1721): «В 710 и 711 г. по именному, да при ведении боярина князя П.И. Прозоровского, дано в жалованье вице-губернатору Алексею Александровичу Курбатову из дворцовых волостей замосковская Загарская волость…» (Горчаков, 1871). В том же году, незадолго до появления первого помещика, Никольское упоминается уже, как село, состоящее из шести церковных дворов, к которому относилось 20 деревень.

При Курбатове на территории усадьбы должен был находиться деревянный господский дом. Кухня, где готовил повар Петр Иванович Высоцкий (1675-?), скорее всего, была при доме. Среди хозяйственных построек усадьбы были кузница, где работал кузнец Силуян Максимов (1658-?) и скотный двор со скотниками при нем Иваном Андреевым (1668-?) и Григорием Никулиным (?-?). Кроме того, на территории усадьбы заложили сад: среди дворовых значится садовник Иван Парфентьев (1651-?). Что из себя представляло наиболее раннее озеленение поместья, сказать трудно. Скорее всего, это был типичный для того времени регулярный парк. В 1710 деревня с прежним названием Пруд упоминается уже во множественном числе – Пруды. Такое написание предполагает наличие парного водоема на запрудах Осиновка, существующего по настоящее время в виде единого пруда, повторяющего изгиб речного русла.
В 1718 году среди дворовых Загарья значились как минимум 19 человек мужского пола, выбывших на момент проведения второй ревизии 1744 года: Федор Елистратов (1678-?), садовник Иван Парфентьев (1651-до 1744), скотник Иван Андреев (1668-?) с детьми Семеном (1701-?), Никитой (1711-?) и Федором (1713-?), кузнец Силуян Максимов (1658-?) с сыном Алексеем (1693-?), Естифей Иванов (1688-?), Григорий Кирилов сын Ушонков (1683-после 1748) с детьми Андреем (1714-после 1748), Борисом (1716-после 1748) и пасынками Иваном Яковлевым (1710-после 1748) и Матвеем Яковлевым (1712-после 1748), повар Петр Иванов сын Высоцкий (1675-?), скотника Григория Никулина родные братья Игнатий (1701-?) и Василий (1706-?) отданный в рекруты в 1733 году, поляк Влас Гаврилов (1648-?), Семен Иванов (1717-?) (ЦИАМ, ф.350, оп.2, д.1876, лл.). Сколько же всего было дворовых при усадьбе, сказать сложно. Вряд ли их было меньше, чем при следующем владельце Чичерине. Кузнеца Силуяна Максимова (1658-?) с сыном Алексеем (1693-?) Курбатов перевел в свою вотчину в сельцо Полушкино после 1718 года.
При первом владельце Загарья на усадебной земле строится вариант каменного храма. Для освобождения места под строительство разбирается церковь Параскевы-Пятницы. Рядом остается обветшавшая деревянная церковь Николая Чудотворца. Возведение нового Успенского храма могли начать уже в 1710 году. По письмам Курбатова известно, что вплоть до ноября 1710 года он находился в Москве (Письма и бумаги прибыльщика Алексея Курбатова, 2023). Если так, то нельзя исключать, что он мог посещать Загарье. Вероятно, средства на постройку были выделены самим владельцем усадьбы. Произошло это до отрешения Курбатова от должности вице-губернатора Архангелогородской губернии за казнокрадство и взяточничество и отдачи под суд в январе 1714 года. 

Храм построили в 1715 году в стиле петровского барокко по проекту неизвестного архитектора. Изначально он имел крестчатый план и ярусный барабан. В настоящее время от прежней постройки сохранился восьмеричный барабан, украшенный волютами и арочными уплощенными нишами, которые заменили окна. Барабан опирается на восьмидольный глухой свод на высоких подпружных арках и тромпах. Ранний архитектурный вариант храма напоминал другие немногочисленные примеры петровского барокко, сохранившиеся в Московской области, такие как, например, церковь Николая Чудотворца 1706 г. в Полтево под Электроуглями или церковь Спаса Всемилостивого 1737-1739 гг. в Кускове.

На освящение храма приезжает митрополит Варлаам (Коссовский) (ок.1654-1721). Из записной книги исходящих бумаг Синодального Казенного Приказа за 1715 год: «Сентября 23 день, запечатана грамота об освящении церкви преосвященному Варлааму, архиепископу Тверскому и Кашинскому, по челобитью Алексея Александровича Курбатова, велено: в Московском уезде, в Загарской волости, в вотчине его, в селе Никольском, новопостроенную церковь во имя Успения Пресвятой Богородицы освятить ему, преосвященному Варлааму, на старом антиминсе» (Патр. прик. кн. 438, л. 71). Сам Курбатов на освящении присутствовать не мог, так как находился под судом.
В период 1710-1718 гг. появляется деревня с названием Новая, вошедшая впоследствии в состав Загарья, став объединенным селом Новозагарье. Своим образованием она обязана переселенцам из деревень Пруды и Исаево. Причиной ее появления на противоположном от Николаевского погоста берегу запруженного участка реки Березовки, вероятнее всего, стало образование усадьбы Загарье.
После смерти Курбатова в 1721 году Загарская волость вновь отходит дворцовому ведомству. В этот период из усадьбы совершили побег некоторые из дворовых крестьян прежнего помещика. Федор Елистратов (1678-?) бежал в 1725 году, а Григорий Кирилов сын Ушонков (1683-после 1748) с детьми Андреем (1714-после 1748), Борисом (1716-после 1748) и пасынками Иваном Яковлевым (1710-после 1748) и Матвеем Яковлевым (1712-после 1748) бежали в 1726 году.

Во владении Чичериных
По прошествии шести лет в 1727 году Загарье из дворцового ведомства указом императора Петра II пожалована за службу капитану Семеновского полка, Петру Васильевичу Чичерину (?-1748): «1727 г. февр. 14. Кн. №6, л.5. Об пожаловании Гвардии Семеновского полка капитану Петру Чичерину за его службы Загарской дворцовой волости, в Московском уезде» (Описание высочайших повелений по придворному ведомству 1723-1730, 1888, стр.28). Петр был сыном Василия Никитича Чичерина. К 1734 году он дослуживается до звания полковника (Материалы для истории, археологии и статистики города Москвы, 1884, стр.487). Помимо Загарья Чичерин владел землей и двором в Огородной слободе Москвы: «идучи из Хомутовской улицы в Коровную Площадную улицу по правой стороне» (Переписная книга Москвы. Том V, 1882, стр.27). В начале XVIII века слобода по своему назначению – поставлять к царскому двору «всякий огородный овощ» – была упразднена, и на ее территории стали селиться дворяне, духовенство и купцы. Дом Чичерина располагался на углу современного Большого Харитоньевского и Гусятникова переулков (Гусятников пер., д.13/3, стр.1). Сезонно Петр Васильевич мог выезжать из Москвы в свое подмосковное имение Загарье. Штат дворовых крестьян для поддержания надлежащего состояния усадьбы при возможном приезде прибытии хозяина был соответствующий.

В 1729 году из Загарья совершил побег дворовый поляк Влас Гаврилов (1648-?) (ЦИАМ, ф.350, оп.2, д.1876, л.). В дате рождения, скорее всего, ошибка. По всей видимости, попал он в имение первого владельца Курбатова, как военнопленный в ходе Северной войны со Швецией между 1710 и 1718 гг. О дальнейшей его судьбе ничего не известно.
В 1742 году среди загарских дворовых Чичерина значатся Фома Аверкиев (1697-?) с семьей, Петр Семенов (1694-?) с семьей, Григорий Леонтьев (1708-?) с семьей, Андрей Селиверстов (1698-?) с семьей, Евдокия Мартемьянова (1713-?), Леонтий Петров (1708-?) с семьей, Григорий Никулин (1713-?) с семьей, Прасковья Иванова (1706-?) с сыном, Стефанида Петрова (1716-?), Анна Иванова (1696-?) с детьми и Анна Иванова (1699-?) с сыном – всего 34 человека.
К первой половине XVIII века волость Загарье по числу населенных пунктов сокращается на четверть – остаются в основном те деревни, что известны по сей день. В период 1719-1742 гг. исчезли такие деревни как Жуково, Речицы, Пруды и Исаево.
Ко времени Чичерина относятся первые упоминания загарских крестьян среди жителей Рогожской ямской слободы. 

В середине XVIII века это московская слобода относилась к городской окраине, где сосредотачивались постоялые дворы, лавки, складские помещения и мелкие мастерские. В основном здесь жили ямщики, которые помимо того, что гоняли почту, содержали кузницы и мастерские, торговали лошадьми, сеном, повозками и сбруей, а также сдавали жилье для заезжих постояльцев. Загарские крестьяне находили себе рабочие места в ремесленных слободах, посещая храм Сергия Радонежского, благодаря чему об их пребывании в слободе остались метрические записи. В 1747 году в доме ямщика Моисея Родионова (1691-?) жил крестьянин деревни Алферово, Прокофий Стефанов (1714-?) (ЦИАМ, ф.203, оп.747, д.129, л.245). С 1748 и вплоть до 1769 года в слободе жил Иван Моисеев (1698-?) сначала в доме ямщика Ивана Мартынова (1698-?) (ЦИАМ, ф.203, оп.747, д.129, л.348 об.), а после в доме ямщика Аверьяна Еремеевича Кузнецова (1712-?) (ЦИАМ, ф.203, оп.747, д.381, л.2453 об.). Исходя из этих сведений становится ясно, что среди жителей Загарья в конце 40-ых гг. были уже те, кто пребывал в Москве фактически постоянно и, вероятно, работал в ремесленных мастерских, перенеся впоследствии свой рабочий и торговый опыт в родную волость.

С 1748 года волость переходит во владение супруге Чичерина – Александре Васильевне, урожденной Кольцовой-Мосальской (ок. 1700-?) и ее детям: Василию, Алексею и Сергею.
«Вдова Матрена Яковлева дочь, 40 лет, взята по купчей Московского у. Загорской волости из села Никольского от помещиков Василья, Алексея и Сергея Петровых детей Чечериных, которое село в первою и во вторую ревизии писано за отцом их полковником Петром Васильевым сыном Чечериным» ().
Скорее всего, еще при Чичериных в 1753 году среди жителей Рогожской слободы значится загарец Анипа Григорьев (1718-?), живший в доме ямщика Алексея Григорьевича Постина (1680-?) (ЦИАМ, ф.203, оп.747, д.193, л.66 об.).

Леонтьев был сыном генерал-аншефа, Михаила Ивановича (1672-1752), находившийся в родстве с Петром I. Его тетя, Анна Леонтьевна Нарышкина (?-1706), была матерью царицы Натальи Кирилловны. В честь Михаила Ивановича один из московских переулков назван Леонтьевским. На месте существующей поныне городской усадьбы Г.А. Каратаевой-И.В. Морозова (Леонтьевский пер., д.10, стр.1) не позже 1725 года располагалась московское поместье тогда еще бригадира кавалерии Леонтьева. В 1742 году Николай Леонтьев был генерал-адьюнктом при генерале Петре Румянцеве. В 1746 году – он подполковник Невского пехотного полка. В 1756 году был произведен в генерал-майоры. Во время Семилетней войны при Цорндорфском сражении 25 августа 1758 года был взят в плен прусской армии. После размена пленными и окончания военной кампании вернулся в Россию. В день своего коронования Екатерина II произвела Леонтьева в генерал-аншефы, после чего он выходит в отставку и поселяется в одном из своих имений Рождествено, расположенном в Крапивенском уезде Тульской губернии. Николай Михайлович вряд ли когда-либо бывал в Загарье – одном из восьми имений, которыми он владел в основном в Тульской, а также в Орловской губерниях.

В 1757 году в Загарье значился только один дворовый крестьянин Петр Семенов (1692-?) со своей женой Прасковьей Ильиной (1702-?). Интересно отметить, что в 1763 году упомяныте дворовые значатся как церковные крестьяне: «при оной церкви дворовые люди». Численность дворовых при Леонтьеве, наименьшая за всю историю Загарья, является свидетельством того, что Николай Михайлович никакого интереса к своему имению под Москвой не проявлял. Вероятно, дом и сад пришли в запустение, так как с существующим штатом поддерживать усадьбу, пусть и не большую, в надлежащем виде было просто невозможно.
Принадлежавшие Леонтьеву загарские крестьяне ощутили всю деспотичность барина на себе. На них был наложен налог в размере 2300 руб. – почти в 8 раз больший, чем при прежних владельцах. В 1766 году Леонтьев повышает налог до 3900 руб. Помимо денежного оброка крестьяне пахали на своего помещика по 40 десятин ярового хлеба и по 30 десятин ржи. В течение года они ими было отправлено в Москву 2000 подвод с сеном дровами, не считая исполняемых работ. Сгоревший в Никольском селе господский дом они восстанавливали на свои средства (более 1000 руб.), не считая работ по вывозке леса. Вдобавок ко всем трудностям в 1767 году выдался неурожайный год, поэтому чтобы уплатить налог крестьяне начинают продавать свои дома, лошадиные экипажи и домашний скот, при этом «многие с женами и детьми ходили по миру». Полностью выплатить им долг все равно не удается, и Леонтьев требует взыскать средства за бедных с более зажиточных крестьян и прочил, чтобы больше «о своем отягощении жалоб до него приносить не могли», в противном случае грозясь повысить налог еще в два раза. Недоимки с жителей Загарья выбивал в прямом смысле слова бургомистр: «бьют, мучат смертельно». В связи с тяжелейшим положением, крестьяне вынуждены подать челобитную с жалобой на Леонтьева на имя самой императрицы Екатерины II: «более того милосердия к нам не объявлено, кроме того, чтоб приносимые от нас жалобы пресечь и во всем не верить» (Крестьяне в царствование Екатерины II, Т.1., 1908, стр. 57-58).
Возможно, именно леонтьевский владельческий деспотизм в купе с неурожаями стали причиной исчезновения загарской деревни Бортниково в период 1757-1763 гг., жители которой перешли в соседнюю деревню Алферово. В последующем состав деревень волости уже не менялся.
После убийства Леонтьева в 1769 году Загарье переходит во владение его жене, Екатерине Александровне, урожденной Румянцевой (1721-1786) и его единственному сыну Михаилу Николаевичу (1740-1784).

По сведениям исповедной ведомости в 1771 году в имении были дворовые Петр Семенов (1691-?) с женой Прасковьей Ильиной (1701-?), Никифор Петров (1737-?) с женой … Андреевой (1742-?), вдова Федосья Захарова (1704-?) с сыном Герасимом (1744-?) и дочерью Пелагеей (1739-?) и вдова Марфа Никулина (1697-?) – всего 8 человек. Численность дворовых начинает постепенно расти, а сама усадьба возраждаться.
В том же году Леонтьевой по купчей достаются двое дворовых отставного секунд-майора, Петра Ивановича Челищева (1745-1811) – Петр Михайлов (1740-?) и Алексей Иванов (1738-?), отданные от волости Загарье в рекруты в 1771 и 1774 годах. Писатель, этнограф и путешественник, автор труда «Путешествие по Северу России» Челищев к этому времени был не в состоянии полноценно управлять своими имениями и часть крестьян продал другим помещикам.

В 1775 году Леонтьева обновляет штат дворовых усадьбы Загарье, переводя крестьян из волостных деревень. Это были из д.Андреево Михаил Алексеев (1759-?), из д.Левкино Иван Петров (1746-?), из д.Крупино Александр Никифоров (1755-?) и Карп Фадеев (1755-?), из д.Дергаево Никита Иванов (1749-?). Помимо них среди дворовых значатся Иван Фомин (1756-?), Алексей Фомин (1761-?), Ирина Андреева (1753-?) со своим незаконнорожденным сыном.
Скорее всего, при Леонтьевой появился второй пруд в Загарье, выкопанный на другой стороне от церкви и сохранившийся до наших дней. На плане генерального межевания Богородского уезда 1784 г., составленного по результатам межевания 1769 г., водоем уже обозначен. Этот прямоугольный пруд размером 230 на 80 м ориентирован длинной стороной в направлении с севера на юг. Для препятствования его переполнению и повышению уровня воды в центре южного короткого берега был прокопан слив, который сообщался с руслом Осиновки.

Екатерина Александровна по данным «ведомости находящихся в Москве первых пяти классов женска пола персонах» 1785 года проживала в своем доме на Донской улице в Москве (Русская старина, том 8, 1873, стр.94) и могла на короткое время приезжать в Загарье. Косвенным доказательством этого было начало активного благоустройства имения. К концу 70-ых гг. в Загарье резко возрастает число дворовых крестьян. Так в 1779 году при усадьбе значилось уже в шесть раз больше дворовых, чем четыре года до этого. Часть из них мы узнаем пофамильно: отставной от армии капрал Алексей Григорьевич Ритов (1724-1799) с семьей, его двоюродная своячница Феодосия Леонтьева (1737-?), их служащая вдова Акилина Стефановна Персиянова (1713-?) с сыном, Даниил Григорьевич Гоголев (1731-?) с семьей, Кузьма Михайлович Лосев (1730-?) с семьей, Устин Никифорович Быков (1731-?) с семьей, Илья Семенович Лапин (1739-?). семьей, Ерофей Миронович Космычев (1738-?) с семьей, Кузьма Феоктистович Коновалов (1731-?) с семьей, Никифор Петрович Березин (1721-?) с семьей, Иван Терентьевич Самарин (1691-?) с семьей, Андрей Васильевич Тюрин (1726-?) с дщерью, Павел Андреевич Божедомов (1750-?), Роман Афанасьевич Липаев (1740-?), Агафья Онуфриевна Калинина (1719-?) с сыном, Гавриил Евдокимович Бакутин (1752-?) – всего 58 человек. Капрал Ритов служил в Астраханском пехотном полку (ЦИАМ, ф.203, оп.745, д.754, л.116). Он умер 17 декабря 1799 года в Рогожской ямской слободе, похороненный на кладбище Сергиевской церкви (ЦИАМ, ф.203, оп.745, д.118, л.20об.).
В конце 70-ых гг. начинается вторая и наиболее активная волна приезжих из Загарья в Москву, которые становятся постояльцами Рогожской ямской слободы. В слободе в 1779 году жил крестьянин Иван Ларионов (ЦИАМ, ф. 203, оп. 745, д. 12, л.7).
Довольно необычная история произошла с деревней Часовня в  последней четверти XVIII века. Со слов старожилов деревни, когда-то она  располагалась перпендикулярно относительно сегодняшнего положения с  запада на восток (Фоломеева, 1999). Это подтверждается планами  генерального межевания. На двухверстовом плане, составленным по данным  1769-1771 гг., Часовня ориентирована, как и в настоящее время. Однако на  одноверстовом плане 1784 г. деревня уже развернута. Стоит сказать, что  по данным исповедных ведомостей с 1763 по 1771 г. население деревни  начинает активно убывать, когда число дворов сокращается с 24 до 15.  Ревизская сказка 1775 года показывает, что дворов было только 16.  Известно, что в 1770-72 гг. в Москве свирепствовала чума. К 1779 году  наблюдается уже рост до 25 дворов. Вплоть до 1795 года их число будет  относительно стабильно: от 20 до 26. Эти цифры, показывают, что в тот  период, когда должен был начаться разворот Часовни,  деревня переживала  абсолютный минимум населения второй половины XVIII века. В период  довольно резкого роста населения с 1775 по 1779 гг. дворы, вероятно,  начали отстраивать в направлении север-юг. Это происходило вдоль  проселочной дороги на деревню Аверкиево в сторону реки Пырьевка. Очень  странное решение, потому что низменный левый берег реки должен был часто  обводняться, что осложняло ведение хозяйства. Как раз это  обстоятельство могло стать причиной возвращения к изначальному плану. В  период 1795-1804 гг. население снова убывает с 26 до 16 дворов. Период  1800-02 гг. стал довольно засушливым. В 1802 году случилась сильнейшая  засуха за всю историю империи. После 1813 года (или позже?) дома стали  строить вдоль дороги на Троицкий погост и деревню Бразуново. На карте  1853 года еще можно увидеть несколько дворов, которые стояли  перпендикулярно относительно большинства жилых строений Часовни.

В 1781 году был образован Богородский уезд в составе Московской губернии. В него вошла владельческая волость Загарье, находившаяся до этого в Вохонской десятине Московского уезда. В год образования уезда в Рогожской слободе в доме ямщика Емельяна Ершова жил крестьянин Никифор Трофимов (ЦИАМ, ф. 203, оп. 745, д. 23, лл.20-20 об). В 1781 году в слободе умер крестьянин Савва Андреев (1706-1781) (ЦИАМ, ф. 203, оп. 745, д. 23, л. 17). В 1782 году среди жителей слободы значится Филимон Алексеев (ЦИАМ, ф. 203, оп. 745, д. 28, л. 160 об.). В 80-ые годы загарцы селятся в Москве не только в Рогожской слободе. Так в 1785 году в доме московского купца Дмитрия Захарова жил крестьянин деревни Левкино, Иван Прокопьев, венчавшийся в церкви Великомученика Георгия на Лубянке 1 сентября (21 августа) на дочери крестьянина Ивана Кузьмича Дрыгина (1729- между 1757 и 1763), Прасковье (ЦИАМ, ф. 203, оп. 745, д. 46, лл.86-86об.). А в том же году исповедовался в церкви Николая Чудотворца в Покровском с семьей другой левкинский крестьянин, Фаддей Кузьмин (1741-?) (ЦИАМ, ф. 203, оп. 747, д. 542, л. 348).
Расцвет ремесленной деятельности крестьян Загарья способствовал тому, что члены некоторых семей породнились с представителями московского купечества. Так уже в 1782 году женой купца-старообрядца 3-й гильдии Новгородской сотни, Никифора Абросимовича Ушенкова (1753-?), была дочь крестьянина-старообрядца д.Дергаево, дворового усадьбы Загарье, Михаила Прокофьевича Большакова (1733-1800), Анастасия Михайловна (1763-до 1811). По всей видимости, Большаковы переселились в Москву между 1771 и 1779 гг. В 1795 году семья Ушенковых жила в Тверской ямской слободе, где нередко останавливались загарские ремесленники-крестьяне. В 1811 году купец 2-й гильдии Ушенков живет уже в Новгородской слободе со своей второй женой и семьей сына Григория от первого брака (1790-?). Примечательно, что в купцы выбивались довольно часто представители старой веры. Самые известные купеческие фамилии, такие как Морозовы, Мамонтовы, Щукины и Рябушинские были представителями старообрядческих, изначально крестьянских родов. Купцы Морозовы ведут свое происхождение из деревни Зуево (ныне город Орехово-Зуево) Богородского уезда. Зачинатель купеческой династии, Савва Васильевич Морозов (1770-1860), был одним из тех, кто наравне с крестьянами Загарья ездил в Москву, в частности, в Рогожскую ямскую слободу. В 1826 году он приобрел участок земли в Рогожской части Москвы. К 1841 году в слободе в Шелапутинском переулке у Морозова появился собственный особняк в стиле позднего классицизма.

В последний год владения Леонтьевой в 1785 году при усадьбе значится наибольшее число дворовых крестьян, которые были в Загарье при ее жизни: отставной капрал Алексей Григорьевич Ритов (1721-1799) с семьей, служащая девица Федосья Леонтьева (1738-?), вдова Акилина Степанова (1714-?) с сыном, наря… Даниил Степанович Гоголев (1732-?) с семьей, Кузьма Михайлович Лосев (1711-?) с семьей, Устин Никифорович Быков (1732-?) с семьей, Илья Семенович Лапин (1737-?) с семьей, Ерофей Миронович Космачев (1739-?) с детьми, Кузьма Феоктистов (1733-?) с семьей, Никифор Березин (1722-?) с семьей, вдова Ирина Фомина (1722-?) с детьми, Андрей Васильевич Тюрин (1727-?) с женой, Павел Андреев (1751-?), Роман Афанасьев (1741-?), Мария Родионовна Брянцова (1736-?), Агафья Анофриевна Пензенскова (1717-?) с детьми, Евсефий Ефимов (1746-?) с семьей – всего 63 человека. Последний раз в усадьбе столько дворовых будет только при племяннике Екатерины Александровны, графе Сергее Румянцеве. Размер усадьбы Загарье был сопоставим, например, с усадьбой Вяземы, где в это же время число дворовых не сильно отличалось по численности.

Ко времени Румянцева относятся упоминания о пребывании загарских крестьян в московской Тверской ямской слободе. Так дети дергаевского крестьянина Ефрема Евсеева (1736-1809), Филипп (1751-?) и Никита (1757-?) поселяются в городе не позже 1789 года. Филипп в 1791 году жил в доме ямщика Бориса Конорина в Тверской ямской слободе. К 1798 году он уже имеет свой собственный дом. Его брат Никита в 1793 году становится крестным родившегося у купца Филиппа Павлова сына.

Тверская ямская слобода была одним из тех мест, наравне с Рогожской слободой, куда в основном ездили загарские ремесленники для того, чтобы работать в московским мастерских по металлу, а также заниматься торговлей. Не позже 1773 года в слободе проживал ямщик Иван Васильевич Морозов (1746-?). Имеет ли он какое-либо отношение к династии купцов Морозовых – не известно. В тоже время, в 1773 году в Рогожской ямской слободе жил ямщик и Григорий Матвеевич Морозов (1746-?), а в 1779 году – ямщик Григорий Тихонович Морозов (1726-?). Потомки этих Морозовых, будучи также ямщиками, жили в упомянутых слободах вплоть до начала XX века.
В 1790 году при усадьбе Загарье были дворовые крестьяне Даниил Григорьевич Гоголев (1730-?) с семьей, вдова Ульяна Алексеева (1725-?), Устин Никифорович Быков (1730-?) с семьей, Илья Семенович Лапин (1735-?) с детьми, Ерофей Миронович Космычев (1737-?) с семьей, вдова Арина Фомина (1720-?), Андрей Васильевич Тюрин (1725-?), вдова Татьяна Андреева (1735-?) с детьми, садовник Иосиф Кириллов (1732-?) с семьей, скотный работник Дмитрий Иванов (1757-?) с семьей – всего 34 человека.

В 1795 году дворовыми были крестьяне мужского пола Павел Андреев (1752-?), Даниил Степанов (1734-?), Кузьма Феофилактов (1745-1802), Евсей Ефимов (1750-?), Ерофей Миронов (1725-1804), Михаил Прокофьев (1733-1800), Никита Иванов (1728-1800), Василий Данилов (1776-?), Андрей Васильев (1719-1799), Илья Семенов (1730-?), Даниил Григорьев (1730-?), Степан Петров (1770-?), Степан Иванов (1740-?), Петр Титов (1754-1810) – всего 23 человека.
При Румянцеве в 1795 году женой купца 3-й гильдии московской Таганной слободы, Никиты Андреевича Вяткина (1771-1816), была загарская крестьянка, Аксинья (Ксения) Дмитриевна (1772-?). Вяткин вышел в московское купечество в 1794 году. По документам начала XIX века он значится, как мещанин. В 1816 году Ксения Дмитриевна второй раз выходит замуж за московского мещанина, Никифора Родионова (?-?). Ее сын от первого брака, Акисим Никитич Вяткин (1795-после 1850), находился в мещанском сословии.
В том же 1795 году священником Николаевской церкви становится Агей Михайлов (1760-1823). Он был переведен в Загарскую волость с должности дьячка церкви Введения Пресвятой Богородицы в Москве (ЦИАМ, ф.51, оп.8, д.30, л.113). Дольше него (целых 28 лет) священником в Загарье никому не довелось быть.
Во времена Румянцева в деревне Часовня одним из крестьян мог быть закопан клад медных пятикопеечных монет царствования Екатерины II числом 198 штук, найденный еще в 1898 году (). Дело в том, что период истории Загарья, связанный с Петром Александровичем Румянцевым, являлся одним из самых благополучных для волостных крестьян, когда отмечались наиболее значимые перемены в их жизни. Поэтому нельзя исключать появление денежных излишеств, часть из которых так и не была реализована.
После смерти Петра Александровича в 1796 году в своем имении Ташань в Украине, его подмосковская вотчина Загарье переходит во владение по наследству сыну, тайному советнику, графу Сергею Петровичу Румянцеву (1755-1838). Несмотря на то, что Румянцев жил в прекрасном московском особняке своего отца на улице Маросейка, д. 17/6, стр. 4, он вряд когда-либо посещал Загарье, в отличие от другого своего подмосковного имения Троицкое-Кайнарджи, где был в последствие похоронен.

Вероятно, при последнем Румянцеве в загарской усадьбе на замену деревянному появляется каменный господский дом. Существующие по настоящее время липовые аллеи, были заложены, видимо, в это же время.
В 1798 году Румянцев продает своих дворовых крестьян Павла Андреева (1752-?), Даниила Степанова (1734-?) со своим сыном, Илью Семенова (1730-?) со своим сыном, Даниила Григорьева (1730-?), Степана Петрова (1770-?) и Степана Иванова (1740-?) (ЦИАМ, Ф. 51, оп. 8, д. 2, л. 597).
В 1799 году Румянцеву достаются по купчей дворовые крестьяне Иван Семенович Грязнов (1772-?) и Василий Иванович Соколов (1756-?) с тремя сыновьями и одним внуком.
Будучи предвестником крестьянской реформы, граф Сергей Петрович Румянцев способствовал тому, что в 1803 году императором Александром I был подписан указ о «Вольных хлебопашцах»: «Действительный тайный советник граф Сергей Румянцев, изъявив желание  некоторым  из  крепостных его крестьян при увольнении их утвердить в собственность продажею  или  на  других  добровольных условиях  участки из принадлежащих ему земель,  испрашивал,  чтоб условия таковые,  добровольно заключаемые,  имели то же  законное действие   и   силу,   какое   прочим  крепостным  обязательствам    присвоено,  и чтоб  крестьяне,  таким  образом  уволенные,  могли оставаться  в  состоянии  свободных  земледельцев,  не обязываясь входить в другой род жизни».
Под нововведения попали и загарские крепостные Румянцева, некоторые из которых были отпущены на волю. Всего за период 1800-1811 гг. свободными крестьянами стали представители 20 семей из таких деревень, как Левкино, Шебаново, Дергаево, Аверкиево, Алферово, Данилово, Митино, Сумино, Андреево, Перхурово и Пестово. При самой усадьбе в 1804-05 гг. численность дворовых также заметно сократилась – до 13 человек. Кто-то был освобожден от крепостной зависимости индивидуально, а кого-то отпустили целой семьей. Больше всего Румянцев отпустил на волю из Дергаево (четверо) и Митино (трое). 

У многих появилась возможность беспрепятственно заниматься не только работой, но и торговлей на стороне. Крестьяне этим непременно воспользовались. Буквально со всех деревень волости Загарье, особенно из Алферово, устремились в сторону Москвы все те, кто мог начать зарабатывать на ремесле. Это была третья ремесленная волна. Главным местом для ремесленников на протяжении полусотни лет (1747-1815 гг.) оставалась Рогожская ямская слобода. Тверская слобода была менее «популярной». Большинство прибывающих в Москву крестьян селились в домах именно ямщиков и реже в крестьянских и мещанских владениях. 

Были и те, кто покупал себе жилье: «Июля 15 дня Семеновской слободы Семен Иванов Троилов продал Московского уезда дворцовой Загарской волости д.Данилова оброчному крестьянину Евстифею Иванову строение за Яузскими воротами…, в приходской церкви Живоначальной Троицы, что в Ямской-Рогожской слободе, на наем здания ямщика Алексея Филипова, за 7 руб.». Кто-то из крестьян обживал комнаты в доме графа Николая Петровича Шереметева. Мещане вместе с купцами также активно оседали в слободе, поскольку это было весьма прибыльное место. Большинство из них принадлежало к старообрядцам.
 Румянцевым крестьяне порой выбивались в купеческое сословие. Так крестьянин д.Дергаево, Иван Прокофьевич Большаков (1739-?), в 1804 году стал купцом третьей гильдии в Алексеевской слободе в Москве: «В Московское купечество прибыл по указу Московского Магистрата 2-го департамента в 1804 году июля 18 числа из отпущенных вечно на волю от графа Сергея Петровича Румянцева Московской губернии Богородского уезда волости Загарской деревни Дергаевой из крестьян. Указом 2-го департамента Московского Магистрата июля 18 числа 1804 года под № 1147-м велено оному Прокофьеву иметь с семейством прозвание Большаков» (ЦИАМ, ф.51, оп.8, д.926, л.563об.). Известно, что его племянница, Анастасия Михайловна, стала женой московского купца Ушенкова не позже 1782 года.

В 1804 году по сведениям книги Н. Скворцова «Уничтоженные в Московском уезде церкви» 1905 г. после упразднения церкви в селе Соколово разобранный материал, а также часть церковной утвари передают Никольской церкви в Загарье под расписку священнику Аггею Михайлову: «оную церковь, «яко деревянную ветхую малоприходную упразднить и по желанию вотчинника графа Румянцова разобрать и материал употребить на церковные для Никольской, что в селе Никольском, церкви расходы, в которую и утварь по описи с роспискою отдать».
В том же году при усадьбе значились дворовые: Семен Афанасьев (1747-?) с женой Ольгой Матвеевой (1764-?) и детьми Иларионом (1794-?) и Акилиной (1800-?), Яков Федоров (1775-?) с женой Дарьей Васильевой (1779-?) и детьми Афимьей (1798-?) и Никитой (1802-?), а также вдовы Пелагея Алексеева (1757-?), Мария Лазарева (1742-?), Агафья Лукьянова (1759-?) с дочерью Татьяной (1800-?) и Матрена Прокофьева (1739-?) – всего 13 человек.
В 1810 году Румянцев активно переводит своих загарских крестьян в находящееся в его владении сельцо Федурново Московского уезда (ныне деревня Федурново в г.о. Балашиха). В 1775 году сельцо приобрел вместе с селом Троицкое и деревнями отец графа, Петр Александрович Румянцев.
В 1811 году в Загарье было 28 человек дворовых мужского пола: Кузьма Феофилактов (1745-1802), Евсей Ефимов (1750-?), Ерофей Миронов (1725-1804), Михаил Прокофьев (1733-1800), Никита Иванов (1728-1800), Василий Данилов (1776-?), Андрей Васильев (1719-1799), Иван Семенов (1772-?), Василий Иванов (1756-?), Петр Титов (1754-1810), незаконнорожденный сын дворовой девки Ирины Петровой, Семен Андреев (1797-?).
С началом Отечественной войны 1812 года императором Александром I был издан 18 июля манифест «О сборе внутри государства земского ополчения». 5 августа богородский предводитель дворянства, князь Михаил Петрович Голицын (1764-1848), дал объявление для дворянского сословия, что: «Комитет учрежденный в силу высочайшего его императорского величества повеления о составе земского ополчения под названием Московской военной силы между прочим определил на укомплектование оной по здешней губернии собрать с каждых десяти ревизских душ за помещиком состоящих одного воина на защиту отечества во всем том одеянии, в каком они есть, и притом с пиками или ружьями, стараясь сколько можно, чтоб ружья были со штыками, сверх сего комитет предоставляет на волю владельцам одному, или родственнику за другого ставить тех людей в земское войско, но не моложе 20-ти и не старше 45-ти лет, которых имеют господа дворяне сколько кому следует, представить в столичный город Москву или в уездный город Богородск,…». В итоге по решению губернского дворянства владеющий волостью Загарье граф Сергей Петрович Румянцев по своему обязательству предоставил в ополчение 99 крепостных, отбор которых проводился по жребию. Прием ратников и лошадей из всех абсолютно загарских деревень происходил в Богородске при участии комиссии, состоящей из офицера от ополчения, предводителя уездного дворянства Голицына и лекаря. На возраст, определенный в сообщении Голицына, особого внимания не обращали. Среди загарцев были крестьяне в возрасте от 14 до 62 лет. Подавляющее большинство в возрасте – 18-38 лет. В итоге все определенные ратники Богородского уезда вошли в состав 3-го пешего казачьего полка 3-й дивизии Московской военной силы под командованием генерал-майора Михаила Михайловича Свечина. На их долю выпало принятие участие в Бородинском сражении.
К середине осени 1812 года встала реальная угроза со стороны неприятеля для восточной части Богородского уезда. 5 октября 3-й корпус под командованием маршала Мишеля Нея занял город Богородск с целью получения провианта и фуража у местного населения и его отправки в занятую французами Москву. 13 октября при подступах двух эскадронов фуражиров к селу Павлово (Вохна) численностью не более 200 человек неприятелю был дан бой («Вохонское сражение»), в котором принимали участие с заметным численным превосходством партизаны из местных крестьян во главе с предводителем народной дружины Вохонской волости, Герасимом Матвеевичем Куриным (1777-1850), при поддержке донских казаков и гусар-павлоградцев из авангарда Владимирского ополчения. 

Французы на территорию Загарья, судя по всему, не заходили. Однако у погоста Троица-Чижи и на его территории были найдены медный элемент чешуи от кивера, а также накладка для ложа под шомпол от огнестрельного оружия нач. XIX века, косвенно подтверждающие присутствие неприятеля в волости. Из метрической книги Троицкой церкви за 1812 год в графе «умершие» скончавшихся от ран приходских жителей или пришлых людей не значится.

В ходе войны почти половина ратников погибла или пропала без вести на полях сражений. По данным ревизской сказки за 1816 год 47 крестьян «не воротились»: д.Новая – 2, д.Левкино – 1, д.Крупино – 2, д.Шебаново – 6, д.Дергаево – 2, д.Аверкиево – 2, д.Часовня – 2, д.Бразуново – 4, д.Алферово – 3, д.Данилово – 6, д.Митино – 3, д.Сумино – 3, д.Андреево – 4, д.Перхурово – 5, д.Пестово – 2. Оставшиеся в живым были распущены «по домам» после указа императора от 30 марта 1813 года.

В 1816 году в Загарье были переведены из села Уварово Нижегородской губернии дворовые, которые достались графу Румянцеву по наследству от умершего родного брата Михаила Петровича Румянцева (1751-1811). Среди них: Никифор Иванович Чечулин (1764-?) с братом, Михаил Григорьев (1802-?) с матерью братом и сестрами, Емельян Савельев (1758-?) с семьей, Матвей Васильев (1786-?), Юрий Мартынов (1791-?), Петр Федорович Семрюнов (1756-?) с семьей, Трофим Иванович Каширин (?-1814) с семьей, Трофим Васильев (1803-?) с братом (ЦИАМ, ф.51, оп.8, д.56, лл.69об.-74об.).
В 1823 году священником Николаевской церкви становится Матвей Кузьмич Александров (1800-после 1864). Он поступил на священническое место сразу после окончания курса учеников Вифанской семинарии (ЦИАМ, ф.707, оп.2, д.1, л.187 об.).
В 1825 году было решено украсить стены Николаевской церкви (ЦИАМ, ф. 203, оп. 208, д. 336).
В том же году среди дворовых людей усадьбы значатся: Никифор Иванов (1766-?) с братом Иваном Ивановым (1774-?), Иван Семенов (1757-?) с семьей, Агап Семенов (1765-?) с семьей, вдова Матрена Николаева (1790-?) с детьми, Филимон Николаев (1783-?) с семьей, вдова Ольга Матвеева (1763-?) с детьми, Яков Федоров (1783-?) с семьей, вдова Марфа Андреева (1757-?) с детьми, вдова Феодосия Михайлова (1747-?), вдова Прасковья Матвеева (1774-?), Карп Мокиев (1767-?) с детьми, Емельян Саввин (1758-?) с семьей, Анисим Иванов (1762-?) с семьей, вдова Мавра Алексеева (1789-?) с семьей, вдова Мария Дмитриева (1779-?) с детьми, Федор Лукьянов (1765-?) – всего 63 человека. Это был год пика численности дворовых при Румянцеве во многом за счет переведенцев из Нижегородской губернии. Однако это цифра совсем не сопоставима с числом дворовых, которые были в тот же год, например, при усадьбе Кусково – 287 человек. Это в 4,5 раза больше. Численность дворовых определялась во многом площадью усадебной территории и размером самого господского дома, также числом различных хозяйственных помещений. Площадь усадьбы Загарье вместе с усадебных прудом не превышала 0,1 км2.
В 1830 году среди дворовых усадьбы Загарье значатся: Никифор Иванов (1766-?) с братом Иванов Ивановым (1774-?), Иван Семенов (1768-?) с женой, Агап Семенов (1768-?) с женой, Филимон Николаев (1783-?) с семьей, вдова Матрона Николаева (1790-?) с детьми, Федор Лукьянов (1763-?), вдова Дарья Васильева (1778-?) с детьми, Семен Ерофеев (1801-?) с сестрой и ее сыном, вдова Дарья Ерофеева (1796-?), вдова Федосья Михайлова (1747-?), Карп Мокиев (1775-?) с семьей его сына, Михаил Кузьмин (1776-?) с семьей, вдова Мария Дмитриева (1776-?) с сыном и его женой, Илларион Семенов (1793-?) с семьей.
В 1835 году среди дворовых людей усадьбы значатся: вдова Евдокия Адрианова (1768-?), Агап Семенов (1767-?), Филимон Николаев (1783-?) с семьей, вдова Матрена Николаева (1787-?), вдова Мария Дмитриева (1767-?) с семьей, вдова Дарья Васильева (1781-?) с семьей, девица Агриппина Стефанова (1790-?), Семен Ма…тов (1815-?), Иван Васильев (1811), Семен Ерофеев (1743-?) с семьей, вдова Феодосия Михайлова (1746-?), Карп Мокиев (1776-?) с семьей, вдова Агриппина Семенова (1781-?) с семьей, Михаил Кузьмин (1777-?), с семьей, московского … медного Илларион Семенов (1791-?) с семьей – всего 46 человек. Управляющим усадьбы был коллежский советник и кавалер Михаил Александрович Строев (1767-?).

Во владении Самариных
С 6-8 мая 1836 года и вплоть до отмены крепостного права загарские крестьяне принадлежат представителям известного дворянского рода Самариных. В мае-июле было заведено дело о вводе во владение имением, купленным Федором Самариным у помещика Сергея Румянцева в селе Никольском (ЦИАМ, ф.93, оп.2, д.75). Усадьбу у престарелого графа Румянцева за два года до его смерти приобрел генерал, действительный статский советник, Федор Васильевич Самарин (1784-1853).  

Значение усадьбы, как помещичьей вотчины и загородной резиденции при Самарине падает. Расцвет Загарья, приходящийся на период 1779-1835 гг., когда имение принадлежало представителям именитого рода Румянцевых, Екатерине Александровне Леонтьевой, Петру Александровичу и Сергею Петровичу Румянцевым, заканчивается в середине 30-ых гг. В первый год владения имением у Самарина совсем не было дворовых, а впоследствии их число было очень невелико, по сравнению с предыдущими владельцами. Первые владельцы Загарья из рода Самариных, вряд ли когда-либо посещали лично свое имение в Богородском уезде. Их главной усадьбой, где они жили, оставалась вотчина Измалково в Одинцовской районе Московской области, которую приобрел у дочери лейб-гвардии секунд майора Василия Лаврентьевича Петрово-Солово, Анны Васильевны (1768-1828) в 1830 году приехавший из Петербурга полковник Федор Васильевич Самарин. В год приобретения Самариным Загарья в его имении Измалково для сравнения была только одна дворовая и 46 сельских крестьян. 

В 1836 году в Загарье поселяются первые цеховые, а также мещане. Село начинает приобретать статут не столько поместья, сколько торгового и культурного центра для недворянских сословий, в том числе, крестьян.
Федор Васильевич уделял повышенное внимание воспитанию своих детей. Также он являлся организатором одной их первых крестьянских школ в 1827 году в своем имении Васильевское. Не обошел Самарин стороной в отношении народного образования и Загарье. Уже в ноябре 1838 года в селе появилась первая школа для крестьян. При Самарине новшествами крестьянской жизни становится не только школа, но сельскохозяйственные внедрения. Так для увеличения крестьянских покосов прокопали канал с целью осушения болот на 830 десятинах земли ().
В 1837 году в усадьбе Загарье появляются первые самаринские дворовые. Это всего две семьи: Маркелова Антона (1809-?) и Финогенова Василия (1808-?).
В 1838 году священника Матвея Кузьмича Александрова переводят в Воскресенскую церковь села Павлово (Павловский Посад), а на его место становится священник Николай Матвеевич Руднев (0000-до 1854).
После четырех лет владения усадьбой Загарье Самарин решает расширить небольшую каменную Успенскую церковь, построенную еще при первом владельце Курбатове. Для этого он обращается к уже известному ему архитектору Афанасию Григорьевичу Григорьеву (1782-1868).

Бывший крепостной Васильевской слободы Тамбовской губернии помещика Н.В. Кретова, Григорьев известен тем, что стал создателем московского ампира, участвуя в восстановлении архитектурного облика Москвы после ее пожара в 1812 году. С 1805 года он стал архитектором Ревизион-Коллегии. В 1808-1840-х гг. находился при ведомстве Московского Воспитательного дома сначала, как помощник архитектора И.Д. Жилярди, а с 1832 года, как его главный архитектор. В 1820-ые годы Григорьев принимает заказ по переделке московского дома Самариных (Белецкая, 1976, с.16), а позже проектирует храм Николая Чудотворца в имении Васильевское (ныне село Приволжье в Самарской обл.). В марте 1840 года Московская духовная консистория заводит дело о расширении трапезной Успенской церкви (ЦИАМ, ф.203, оп.421, д.2). Григорьевым было подготовлено несколько проектов, сохранившихся в виде графики и находящихся в настоящее время в фондах Государственного исторического музея. 

В 1841 году один из проектов в итоге был утвержден. Григорьев предполагал с сохранением прежнего четверика храма перестроить барабан, пристроить к нему портики, добавить трапезную с двумя пределами и двухъярусную колокольню в стиле ампир. В том же году начинаются строительные работы, реализованные архитекторами Василием Алексеевичем Балашовым (1782-1853) и Иваном Трофимовичем Таманским (1775-1851), чьи подписи стоят на проекте наряду с подписью архитектора Григорьева (Белецкая, 1976. С. 57-58). Проект Григорьева был реализован не полностью. Так, в частности, не был затронут восьмеричный барабан прежней барочной постройки. В 1844 году произошло освящение обновленного храма с двумя пределами во имя Николая Чудотворца и великомученицы Параскевы-Пятницы.
В 1844 году императором Николаем I был подписан указ об объединении села Павлово соседней с Загарьем Вохонской волости и четырех окрестных деревень: «означенныя селения переименовать в посад под общим названием Павловскаго, предоставив жителям оных селений вступить, кто пожелает, в мещанское звание или объявить купеческий капитал». Такое стечение обстоятельств способствовало появлению в образованном заштатном городе множества новых торговых точек. Еще до торжественного открытия посада в 1845 году Павлово было развитым торгово-промышленным селением, где проходило девять ежегодных ярмарок, а также устраивались еженедельные базары. Здесь всегда было, что продавать и покупать крестьянам, несмотря на то что главная торговля принадлежала здешним купцам и фабрикантам Широковым, Лабзиным, Быковским, Симагиным, Нырковым, Ушаковым, Щепетильниковым и Кукушкиным. Было и где работать. В селе функционировало 10 шелковых фабрик и 5 бумажных. Крестьяне часто работали на дому, получая необходимый для этого материал.

Из статистического описания села Павлово 1842 г., составленного московским гражданским губернатором И.Г. Сенявиным: «…здешних обывателей мало, которые берут у здешних фабрикантов материалы и зарабатывают оные в своих домах. Большая часть материалов для выделки здешними фабрикантами раздается в окрестные селения крестьянам». Такой удаленной работой, занимались вплоть до второй половины XX столетия.
Упомянутая купеческая фамилия Широковых была одной из самых распространенных в д.Шебаново волости Загарье. С первой половины XVII века представители Широковых из села Павлово были крестьянами, пока Давыд Иванович Широков (1790-1849) не перешел в 1819 году в купеческое сословие, выбившись к концу жизни в купцы 1-й гильдии. Именно этот человек был одним из главных инициаторов учреждения Павловского Посада, ставший его почетным членом. Широков разбогател на содержании шелковой и бумажной фабрик, отличившись не только своим доходом, но и благотворительностью. На его средства в 1839 году возвели каменную колокольню Воскресенской церкви, заказаны два больших колокола, в 1844 году организована и содержится первая богадельня, после открытия Павловского Посада в 1845 году им содержится ратуша, в 1847 году выделены средства на оборудование для пожарной части. После смерти Давыда Ивановича его вдова Василиса Никитична (1789-1871) с дочерьми Дарьей Морозовой (1812-1888) и Пелагеей Хлудовой (1826-1887) в 1861 году передали расположенный на городской площади свой двухэтажный дом в дар городу для устройства в нем больницы и богадельни. Дарья Давыдовна была замужем за одним из представителей виднейшей впоследствии купеческой династии Морозовых, Абрамом Савичем (1806-1856). Поначалу ее отец, Давыд Иванович, был даже состоятельнее самих Морозовых, помогая денежными ссудами для развития морозовских дел (Филаткина, 2022). Построенный в конце 1830-х гг. в стиле ампир широковский особняк является наиболее старым из сохранившихся каменных гражданских строений Павловского Посада. Сегодня здесь располагается городской выставочный зал.

Маловероятно, что род Широковых из д.Шебаново пересекается с Павлово-Посадским. В первой четверти XVIII века оба они уже складывались раздельно: в Шебаново по линии крестьянина Якима Степанова (1670-?), в Павлове – Фомы Алексеева (ок.1640-?), его сына Семена (1671-?), далее Василия (1702-до 1763), Дмитрия (1729-?), Ивана (1760-1831) и, наконец, Давыда. Можно предположить, что шебановские крестьяне получили свою фамилию от павловских Широковых, у которых могли работать: на фабриках Давыда Ивановича или же на шелкоткацком производстве его отца, крестьянина Ивана Дмитриевича, существовавшего в Павлово с конца XVIII-начала XIX века. Однако крестьяне Шебаново носили фамилию уже по данным исповедных ведомостей 1779 года.
В 1846 году настоятелем Николаевского храма становится священник Николай Прохорович Руднев (1824-1890), известный в церковной среде, как архимандрит Никодим. Его избранию предшествовали события, связанные с предыдущим священником Николаем Рудневым. Он был подвергнут наказанию Московской духовной консисторией за халатное отношение к служебным обязанностям и незаконную продажу церковного имущества (ЦИАМ, ф.203, оп.000, д.129). Руднев был сыном дьячка Николо-Заяицкой церкви в Москве. В 1846 году окончил курс Московской духовной семинарии, после чего поступил на должность священника в село Загарье. Овдовев, Руднев принял монашество и некоторое время жил в Троицком подворье, где был экономом. Затем исполнял обязанности ризничего в Чудовом монастыре, после чего был переведен настоятелем в Николо-Перервинский монастырь. С 1882 года был настоятелем Знаменского монастыря в Москве. В последние годы жизни состоял членом Московской духовной консистории. Из наград имел орден святого Владимира 4-й степени и святой Анны 2-й степени, а также знак красного креста за пожертвования (Московские церковные ведомости, № 13, 1890, стр. 185). В 1847 году он подал прошение в Московскую духовную консисторию о разрешении избрать себе в помощники для обучения крестьянских детей ученика, окончившего курс среднего отделения семинарии (ЦИАМ, ф.203, оп.264, д.42). Этот факт подтверждает то, что школа в Загарье в это время однозначно была и что ее развитию уделялось особое внимание со стороны местного церковного причта.
После работ по расширению Успенской церкви, было решено освободить церковную территорию от старой и обветшавшей деревянной Никольской церкви. В январе 1849 года Московская духовная консистория заводил дело о ее разборке и упразднении к 1850 году (ЦИАМ, ф. 203, оп. 430, д. 8). На месте прежней постройки был выстроена кирпичная памятная часовня, расположенная напротив колокольни ныне действующего храма.

При этом в резолюции патриарха Филарета от 17 июля 1846 года выясняется, что уже в этом году деревянный храм после упразднения был разобран и сожжен, а его пепел высыпали, скорее всего, в пруд запруженной части реки Осиновки: «…на показании священника церкви села Загарья Богородского уезда, Николая Матвеева, между прочим о том, что по сожжении престола обветшавшей и предназначенной к упразднению деревянной церкви, пепел собрали, и, по неимению реки, высыпали в пруд; образ Казанской Божией Матери без ведома священника перенесли крестьяне в новую каменную церковь, когда ключи от старой деревянной церкви хранились у церковного старосты; молва о том, будто бы Казанская икона не шла из деревянной церкви, была неоднократно переносима в каменную и опять являлась в деревянной, вымышлено прихожанами под влиянием раскольников: «1) священник, положив пепел престола и камни из-под оного не в текущую реку, как повелевают правила, а в пруд, и притом не совершенно чистый, потому что в части его и платье моют, нарушил тем правила о хранении святыни, сделал соблазн прихожанам и подал случай к неблагоприятным молвам. Посему послать его в Чудов монастырь на три дня для молитвы вообще и в особенности для положения в каждый день по пятидесяти земных поклонов в очищение совести, а также и для вразумления поступать в делах церковных согласно с правилами, в точности, благоговейно и осторожно. Впрочем, в уважение честной службы, в послужной список его сего не вносить. 2) Заметить также священнику, что ему, как служащему не малое время, надлежало знать дух своего прихода и действовать относительно ветхой церкви всевозможно по общему согласию и с предосторожностью от прекословий. 3) заметить еще, что, и по снятии престола, когда оставались в ветхой церкви иконы, особенно древние, не надлежало ему уклоняться от охранения ее и передавать ключи церковному старосте, а икону Божией Матери казанскую надлежало перенести самому, чем также поставлена была бы преграда молве, возникшей от перенесения иконы без ведома священника. 4) Что касается до прочих частей доноса, поелику донос никем не подписан, и потому к делопроизводству не способен, как притом и бездоказательный; и поелику священник против статей доноса объясняется заслуживающим доверия образом: то оставить сии статьи без дальнейшего производства» (Т.5.Ч.3. С.31).
По сведениям 1851 года зимой проводилась Никольская ярмарка: «в селе Никольском, Загарье тож, 6 декабря, завезено на 4000, продано на 2000 рублей» (Маслов, 2005).
В том же году среди дворовых усадьбы Загарье значится только семья Нефедова Ивана (1819-?).
В июле 1853 года Юрием Федоровичем Самариным для жителей Загарья был введен «Устав взаимного от огня страхования». Из работы А. Скребицкого «Крестьянское дело в царствование императора Александра II» 1868 г.: «Член Редакционных Комиссий Юрий Федорович Самарин доставил, уже несколько лет с пользою действующий, устав взаимнаго от огня страхования недвижимаго имущества жителям в Загарской вотчине Федора Васильевича Самарина» (Скребицкий, 1868).

9 декабря (26 ноября) 1853 года в своем доме на углу Тверской улицы и Газетного переулка в Москве на 68 году жизни умирает «от водяной болезни» Федор Васильевич Самарин (ЦИАМ, ф. 203, оп. 745, д. 490, лл. 457об.-458). Его отпевали в церкви Воскресения Словущего на Успенском Вражке, а похоронили на кладбище Данилова монастыря.
После смерти Федора Васильевича Загарье переходит к его жене, действительной статской советнице, Софье Юрьевне, урожденной Нелединской-Мелецкой (1793-1879).

Среди дворовых поместья за 1855 год значатся: Иван Мефодиев (1819-?) с семьей, Дмитрий Егоров (1814-?) с семьей. В том же году священником Николаевский церкви становится Павел Тимофеевич Архангельский (1833-?).
В 1857 году в Загарье проходили базары … (ЦИАМ, ф. 14, оп. 3, д.491, 492).
В 1858 году заводит дело о вводе во владение имения в селе Никольском с деревнями титулярного советника Николая Федоровича Самарина (ЦИАМ, ф.93, оп.1, д.1719).
В 1859 году в Загарье при Николаевской церкви были открыты училища для первоначального обучения (ЦИАМ, ф. 707, оп.1, д.666).
С 1860 года Загарье принадлежит одному из младших сыновей Софьи Юрьевны, коллежскому асессору Николаю Федоровичу Самарину (1829-1892). Николай Федорович с 1869 года состоял в должности богородского предводителя дворянства и, видимо, был единственным из всех владельцев Загарья, кто проживал в доставшейся от матери усадьбе (Белов, Захаров, 2008). Из воспоминаний Александра Дмитриевича Самарина: «Бабушка не взяла себе никакого имения, а каждый из сыновей должен был из своей части выплачивать ей сколько-то ежегодно. Папа и дядя Юша вместе получили Васильевское, и, кроме того, так как часть эта была самая большая, должны были кроме бабушкиной пенсии, выплачивать из доходов с Васильевского 4 тысячи ежегодно дяде Коле, у которого часть была меньше всего – он получил Загарье и Измалково» (А.Д.Самарина. Семейная хроника Самариных. «Для Мани». С. 141-160, Русская усадьба, 2006, том 12).

Николай Федорович имел собственной дом в Москве на улице Петровка (д.25 стр.1) напротив Высоко-Петровского монастыря.
Среди дворовых поместья за 1860 год значатся Иван Мефодиев (1819-?) с семьей, князя Мещерского дворовый человек Андрей Анисимов (1810-?) с семьей.
Примечательно, что вплоть до отмены крепостного права в имении Загарье по данным исповедных ведомостей за период 1742-1860 гг. ни разу не упоминается управляющий, в роли которого, по всей видимости, выступал церковный причт.
После отмены в 1861 году крепостного права жители Загарья уже почти десять лет числятся, как «временнообязанные». Все они получили личную свободу согласно указу императора, но не выкупившие землю у Николая Федоровича Самарина, продолжали нести повинность за право пользоваться помещичьими наделами. Между прочим, старший брат Николая Федоровича, публицист и философ Юрий Федорович Самарин (1819-1876), был одним из авторов изначального проекта манифеста об освобождении крестьян. На выкуп все загарские крестьяне перешли к 1873 году.
По сведениям «Списка населенных мест Московской губернии» за 1862 год в Загарье, в котором «кроме духовенства, живет в летнее время владелец дачи» (речь идет о Н.Ф. Самарине), находилось приходское училище. Также в селе устраивалась ежегодная Воздвиженская ярмарка.
В 1863 году священно-церковнослужители Николаевской церкви передают в аренду богородскому купцу 3-й гильдии Василию Федоровичу Шварцу (1830-после 1887) церковную землю для строительства на ней дома и лавки (ЦИАМ, ф. 203, оп. 647, д. 70).
В 1865 году священником становится Евгений Матвеевич Орлинков (1841-?).
Не позже 1866 года волость Загарье переименована в Новинскую. При этом волостное правление переходит в д.Новая. В этом же году в д.Алферово возводят православную часовню (ЦИАМ, ф. 707, оп. 1, д. 847). С этого времени и до самой революции при Николаевской церкви служат два священника, а не один.
В 1869 году святейший синод наложил запрет на решение Московской духовной консистории по делу о продаже участка церковной неудобной земли, принадлежащего священно-церковнослужителям Николаевской церкви помещику, надворному советнику Николаю Федоровичу Самарину (ЦИАМ, ф. 203, оп. 653, д. 69). При Орлинкове на должности вторых священников сменилось шесть человек.
После открытия первого земского училища в Загарье не позже 1869 года к концу XIX века спрос на получения образования среди крестьянских детей волости был довольно высок. Из «Сборника статистических сведений по Московской губернии. Народное образование» за 1884 г.: «Мало того – желающих учиться оказывается гораздо больше, так что многим приходится отказывать за неимением места в школе; так напр. в Николо-Загарском училище в 1882 году было отказано в прием семидесяти детям, так как число учащихся простиралось уже до 124, между тем школа устроена лишь на 90 человек». Со временем учебных заведений становится больше. Из «Материалов по вопросу о введении всеобщего обучения в Московской губернии» известно, что в Новинской волости в 1896 году было четыре земских училища в селе Загарье, деревнях Крупино, Алферово и Андреево, а также Загарское церковно-приходское училище.
В 1870 году дом, принадлежавший умершему священнику Павлу Архангельскому, собирался купить новоопределенный священник М.В. Воскресенский, который в итоге был определен на другое место службы.
В 1870 году одним из священников Николаевской церкви становится диакон Петр Петрович Соколов () (Московские епархиальные ведомости №48, 1870, стр.8).
15 сентября того же года в ходе своего путешествия село Загарье посетил епископ Можайский, викарий Московский Игнатий (Рождественский) (1827-1883): «На обратном пути в Павловский Посад, преосвященным Игнатием посещены были: 1) церковь Николаевская, что в селе Загарье (в 18 верстах от Посада), неизвестно когда и кем построенная. В 1844 году распространена двумя пределами во имя святителя Николая и мученицы Параскевы; в то же время престол настоящей церкви переименован из Николаевского в честь Успения Божьей Матери. Колокольня воздвигнута каменная. Причт состоит (с 1866 г.) из 2 священников, диакона и 2 псаломщиков» (Московские епархиальные ведомости №40, 1870, стр.6).
По «Сведениям о селениях и жителях Московской губернии» за 1873 год, выясняется, что в д.Перхурово находился постоялый двор, который был открыт только в зимнее время. В д.Шебаново была раскольничья часовня, появившаяся не позже 1862 года. В Загарье находилась одна школа с двумя учителями и 40 учениками, 8 лавок и один постоялый двор. Базары в селе проходили по пятницам, а ярмарки 21 мая, 28 декабря и в 9-ю пятницу по Пасхе.
В 1872 и 74 гг. причт Николаевской церкви пожертвовал вместе с другими церквями Богородского уезда 5 рублей в Совет Братства Святой Равноапостольной Марии (Московские епархиальные ведомости. М., 1872, выпуск № 44, с.469; 1874, выпуск № 13, с.76).
В том же году для Никольской церкви были отлит колокол на заводе ярославского купца 1-й гильдии Порфирия Ивановича Оловянишникова: «Мы, нижеподписавшиеся, Московской губернии, Богородского уезда, Новинской волости, прихода ц. святителя и чудотворца Николая, что в селе Загарье, священно-церковнослужители, староста церковный и прихожане всего прихода, изъявляем вам полнейшую благодарность, за отлично-хорошее исполнение заказанного вам и отлитого на вашем заводе, в городе Ярославле, для нашей церкви колокола, в 315 пудов, который, соответственно весу, но звуку своему и вместе с тем и по художественной отделке, превзошел наши ожидания, принят нами с полнейшим сочувствием и торжеством, как редкость в деле медно-литейного искусства, совершенствованного па вашем заводе, по тону звука своего и прочим, сообразно его превосходно поставленным формам. Николаевской, в селе Загарье, церкви священник Евгений Матвеев Орлинков. Той же церкви священник Петр Соколов. Той же церкви староста, богородский купец Василий Федоров Шварц. Павловского посада купец Федор Семенов Русаков. Потомственный почетный гражданин Максим Васильевич Марин. За общество прихожан и за себя, Новинской волости старшина Максим Федоров Красков».
В том же году крестьянин деревни Алферово, Емельян Савельев, строит дом на арендованном участке церковной земли, принадлежавшей Богоявленской церкви в Дорогомиловской ямской слободе (ЦИАМ, ф. 203, оп. 662, д. 152).
Также в 1878 году одним из священников Николаевской церкви становится Алексей Гордеевич Малиновский (1844-1895). На должности священника он пребывал до своей смерти 27 июня (ст.ст.) 1895 года. В этом же году богородскому купцу 2-й гильдии Василию Федоровичу Шварцу, который был старостой при Николаевской церкви, Указом Святейшего Синода от 28 июня 1878 года за № 2090: «…вследствие ходатайства Московскаго епархиальнаго начальства, за усердно-полезную службу и сделанныя для церквей пожертвования, преподано благословение Святейшаго Синода с выдачею установленных грамот…» (Московские епархиальные ведомости. М., 1878, выпуск № 19, стр.1).
После открытия первого земского училища в Загарье не позже 1869 года к концу XIX века спрос на получения образования среди крестьянских детей волости был довольно высок. Из «Сборника статистических сведений по Московской губернии. Народное образование» за 1884 г.: «Мало того – желающих учиться оказывается гораздо больше, так что многим приходится отказывать за неимением места в школе; так напр. в Николо-Загарском училище в 1882 году было отказано в прием семидесяти детям, так как число учащихся простиралось уже до 124, между тем школа устроена лишь на 90 человек». Со временем учебных заведений становится больше. Из «Материалов по вопросу о введении всеобщего обучения в Московской губернии» известно, что в Новинской волости в 1896 году было четыре земских училища в селе Загарье, деревнях Крупино, Алферово и Андреево, а также Загарское церковно-приходское училище.
В 1882-1885 гг. в «Московском листке» вышел роман в пяти частях Николая Ивановича Пастухова (1831-1911) «Разбойник Чуркин. Народное сказание», в котором упоминается село Загарье.

«Он не ошибся в своем расчете, и неподалеку от селения Загарья действительно увидал бричку исправника; остановив лошадок и дождавшись своего начальника, становой поехал за ним в Загарье. Когда они достигли до упомянутого селения, солнце уже давно свернуло с полудня; экипаж исправника остановился у дома местного лавочника Шварца [купец Василий Федорович Шварц], торгующего и до сих пор в том селе скобяным товаром. Хозяин вышел к нему на встречу и принял дорогого гостя с ласковым приветствием. Становой последовал за исправником в хижину добродушного торгаша, и власти расположились у него запросто… Проехавши несколько верст, на пути из села Загарья на деревню Новую, исправник заметил в кустах водруженный в землю деревянный крест; подъехавши к нему, он приказал кучеру остановить лошадей, подозвать к себе станового пристава 1-го стана и спросил у него: - В память чего поставлен этот крест? – На этом месте был убит Чуркиным староста деревни Ляховой, Киров [крестьянин Петр Кирович Гусев]. – Давно это было? – Девятого мая, тысяча восемьсот семьдесят второго года. – При каких обстоятельствах совершено было убийство? – Киров ехал с базара из села Загарья, один в телеге, за ним неподалеку тянулись под хмельком другие мужички; вот они и видели, как из кустов вышел Чуркин с ружьем, прицелился в Кирова и убил его на повал, а затем, не спеша, скрылся в кусты; догонять убийцу никто из них не осмелился, боясь за свою жизнь, доложил его благородие. – За что же он убил его? – Староста Киров был вызван в Окружной суд свидетелем, по делу брата Чуркина Степана [Степан Махалкин] и показал не в его пользу, вот он и поклялся отомстить ему за это. Степана сослали тогда в Сибирь».
Написание романа стало возможным благодаря материалам дела уездного полицейского управления на Василия Чуркина, переданных Пастухову исправником Афанасьевым, а также отчетам окружного суда: «Вчера мне исправник Афанасьев дал. Был я у него в уездном полицейском управлении, а он мне его по секрету и дал. Тут за несколько лет собраны протоколы и вся переписка о разбойнике Чуркине» (Гиляровский. Мои скитания). Также дополнительные сведения для будущего произведения были получены по личным наблюдениям писателя, журналиста и краеведа Москвы, Владимира Алексеевича Гиляровского (1855-1935), посещавшего по предложению Пастухова связанные с Чуркиным места в Богородском уезде и общавшегося с людьми, которые его знали: «…ты съезди в Гуслицы и сделай описание местности, где он орудовал. Разузнай, где он бывал, подробнее собери сведения. Я тебе к становому карточку от исправника дам, к нему и поедешь» (Гиляровский. Мои скитания). Доезжал ли Гиляровский до Загарья, сказать точно нельзя. Пастухов мог при упоминании села в своем романе полагаться исключительно на материалы следственного дела. После своих изысканий Гиляровский написал рассказ «Гуслицы и гусляки».

О личности Чуркина до сих пор мало, что известно. Тем не менее, архивный поиск дает свои результаты. Из «Ведомостей справок о судимости» мы узнаем, что Чуркина на самом деле звали Степан Васильевич (Гиляровский, видимо, сознательно изменил его имя в своих произведениях). Он родился в деревне Барская Дубровской волости Богородского уезда в 1845 году в семье раскольников-поповцев. Его родителями были Василий Ефимович (1809-?) и Ирина Ефимовна (1811-?) Чуркины. Чуркина назвали в честь двоюродного дедушки, Степана Леонтьевича (?-1818). Дедушку звали Ефим Леонтьевич (1782-до 1855), а бабушку – Фетинья Федотовна (1784-после 1856). Прадедушка – Леонтий Семенович (1764-после 1834). Братья и сестры Степана (Стефана): Федосья (1834-?), Мария (1836-?), Анна (1839-?), Василий (1843-?) и Иван (1849-?). Родным дядей Степана Чуркина был солдат, Ермил Ефимович Чуркин (1819-?), женатый на мещанке Павловского Посада, Матроне Онисимовне (1826-?), урожденной Кузнецовой. В метрической книге 1851 года есть запись о венчании 27 (15) апреля в Покровской церкви с.Запонорье Московского внутреннего батальона находящегося в отпуске из Бутырского пехотного полка рядового Ермила Ефимовича Чуркина и мещанской девицы Павловского Посада, Матроны Онисимовны Кузнецовой (1826-?) (ЦИАМ, ф. 203, оп. 745, д. 1830А, лл.851об.-852). В исповедной ведомости за 1860 год в деревне Барская значится рядовой солдат Ермил Ермилович Чуркин 47 лет, женатый на Матроне Онисимовне 32 лет, без сведений о детях (ЦИАМ, ф. 203, оп. 747, д. 1799, л. 510об.). У Василия Чуркина был родной брат, Степан Махалкин, упоминаемый Гиляровским в своей работе «Москва и Москвичи»: «В числе ее «ухажеров» был Степка Махалкин, родной брат известного гуслицкого разбойника Васьки Чуркина, прославленного даже в романе его имени» (Гиляровский. Москва и москвичи). Возможно, речь идет о Василии или Иване Чуркиных. В 1867 году Матрона Онисимова Чуркина была крестной на крещении в Николаевской церкви села Загарье сына временнообязанного дворового князя Петра Ивановича Мещерского, Иллариона Андреева, из села Кузнецова Шуйского уезда Владимирской губернии (Архив г.о. Павловский Посад, ф. 5., оп. 1, д. 2, лл. 123об.-124). 22 (10) ноября 1872 года Чуркин был впервые осужден Московским Окружным Судом «за покушение на кражу со взломом 1 рода, с оружием в руках, с другими, по лишении всех прав состояния» и приговорен «к ссылке на поселение в местах Сибири не столь отдаленных» (Ведомость справок о судимости, 1873, стр.327). 

В 14 (2) сентября 1877 года Чуркина на каторжном поселении в д.Таскино Красноярского уезда приговорили во второй раз Московским Окружным Судом по статье 313 Уложения (за попытку побега) «по наказанию 40 ударами плетьми, в каторжных работах на заведении на три года» (Ведомость справок о судимости, 1877, стр.244). Застреленный Чуркиным староста Киров, из романа Пастухова, вероятнее всего – крестьянин деревни Ляхово, Петр Кирович Гусев (1838-?) (ЦИАМ, ф. 51, оп. 8, д. 651, лл.690об.-691). По сведениям метрической книги Николаевской церкви за 1879 год, (20) апреля на приходском кладбище был погребен неизвестный, тело которого было найдено «…мертвым на земле крестьян деревни Андреевой». Возраст умершего – 60 лет. Причина смерти не указана (ЦИАМ, ф. 203, оп. 780, д. 73, лл.134об.-135). С учетом того, что к этому времени Чуркин уже мог выйти на свободу, возможно, упомянутый крестьянин и есть его жертва. Убийство должно было произойти на дороге между селом Загарье и деревней Пестово у поворота на деревню Андреево, где поставили не сохранившийся памятный крест. 29 (17) ноября 1890 года Чуркин был еще раз осужден по приговору Московского Окружного Суда по статье 313 Уложения 3 отдела 2 пункта параграфа 2 за побег с места каторги и параграфа 1 статьи 808 Уложения. Его приговором было «100 ударов плетей, с продолжающимися каторжными работами без срока» (Ведомость справок о судимости, 1871, стр.248). Несмотря на подавление генералом-губернатором В.А. Долгоруковым распространения людской молвы о Чуркине, как о народном атамане, и запрете печатать роман Пастухова, слава о нем продолжала давать свои плоды. В ноябре 1914 года Т-во «А.О. Дранков и Ко» даже выпустило несохранившийся до настоящего времени трехсерийный фильм «Разбойник Васька Чуркин» режиссера и исполнителя главной роли Е.А. Петрова-Краевского (1875-после 1937). Так в 1916 году перед показом в самарском электротеатре «Фурор» в объявлении писали: «Имя Чуркина живо и поныне в народе, еще помнят его смелые набеги, его неуловимость. Кинематограф сумел хорошо использовать сюжет. Вся картина снята на русской природе» (Сибирская жизнь, № 11, 1916).
В 1885 году через территории волости Загарье и село Никольское проходила научно-исследовательской экспедиции геолога Сергея Николаевича Никитина (1850-1909), проходившей через деревню Дергаево или Алферово. В полевую научную работу Никитина в 1883-1886 гг. входила геологическая съемка по поручению Геологического комитета с целью составления 57-го листа Общей геологической карты России, о чем в 1890 году вышла его монография «Общая геологическая карта Poccии. Лист 57-й»: «Следование по лесистому и болотистому водоразделу между притоками Клязьмы и Москвы от станции Степаново на село Троица-Чижи, Никола-Загарье и Запонорье показало, что вся местность этого водораздела вне болотных низменностей покрыта частию нижневалунным, частию желтоватым сыпучим песком».

В 1886 году Николай Федорович Самарин выдает расписку своему брату, Дмитрию Федоровичу, в получении 30000 рублей по купчей на усадьбу Загарье (РГБ. Ф. 265. п. 147.д.12 (1512)).
В 1887 и 90 гг. причт Николаевской церкви совместно с другими церквями Богородского уезда внес в качестве пожертвования 6 рублей 55 копеек в Совет Православного Миссионерского общества (Московские церковные ведомости. М., 1887, выпуск № 18 стр.1; 1890, выпуск № 14, с.1).
В 1888 году священник Алексей Былов был награжден золотой медалью «За усердие»: «Государь Император, по всеподданнейшему докладу Исполняющаго обязанности Синодальнаго Обер-Прокурора, согласно определениям Святейшаго Синода, в 30-й день июля сего года, Всемилостивейше соизволил на награждение, за 50-летнюю безпорочную и отлично-усердную службу, золотыми медалями с надписью «за усердие» дл ношения на шее на Аннинской ленте…» (Церковные ведомости, издаваемые при Святейшем Правительствующем Синоде: еженедельное издание с прибавлениями. СПб., 1888, выпуск № 33 с.204).
Из «Справочной книжки Московской губернии (описание уездов)» за 1890 год: «В селе Загарье базары бывают еженедельно по пятницам; ярмарки 9 мая и 6 декабря, однодневные» (Шрамченко, 1890).
В 1890 году ктитором Никольского храма в Загарье становится купец Тимофей Тимофеевич Русаков, который находился на этой должности вплоть до своей смерти в 1908 году. В этом же году в селе открывается Загарская земская лечебница (ЦИАМ, ф. 184, оп. 13, д. 179).
31 (19) января 1892 года в Москве умирает Николай Федорович Самарин. После его смерти усадьба достается его младшему брату, Дмитрию Федоровичу Самарину. Дмитрий Федорович жил в своем московском доме №38 на улице Поварской, на месте которого сегодня находится Гнесинское училище.

В том же году Московским Епархиальным Начальством разрешен ремонт в Николаевской церкви (Московские церковные ведомости. М., 1892, выпуск № 31, с.178).
В 1894 году в Загарье открыли новое здание земской школы, о чем сообщали «Московские церковные ведомости»: «15-го августа, в день местного храмового праздника, здесь происходило освящение вновь выстроенного здания земской школы. Во всех отношениях прекрасное здание с великолепной квартирой для учителя выстроено стараниями и на большую часть средств Попечителя училища, г. Предводителя Дворянства Сергея Дмитриевича Самарина. Здание со всеми к нему пристройками (2-мя сараями, погребом, колодцем) и с классной мебелью обошлось более 5-ти тысяч рублей. Классные столы, каждый для двух учеников, сделаны по новому образцу, а также и классная доска с счетами и ящиком с прибором для наглядного обучения дробей. В день освящения, в церкви Николая Чудотворца, после водосвятия, была отслужена местным духовенством соборная Божественная литургия, на которой пел хор учеников земской школы под управлением учителя Чистова. После молебна Божией Матери начался крестный ход к новому зданию, которое было украшено флагами. Несмотря на проливной дождь, который шел и накануне 14-го Августа, в крёстном ходу участвовали все молящиеся в храме. Когда процессия приблизилась к зданию школы, старшина местной Новинской волости Левин, встретил с хлебом и солью г. Попечителя, сопровождавшего крестный ход. Затем в самом здании началось водоосвящение, после которого был отслужен благодарственный молебен… . После этого законоучитель школы, свящ. А.Г. Малиновским были произнесена прочувственная речь… . После речи законоучителя г. Попечителю была поднесена икона соименного ему Преподобного Сергия Радонежского; при этом одним из учеников школы были произнесены, наизусть, стихи, посвящённые г. Попечителю и всему роду бояр Самариных…».

В 1895 году после смерти священника Алексея Малиновского его место занимает Алексей Измаилович Цветков (1873-1939), который 30 августа 1895 года венчался в церкви святого Алексия Митрополита на Малой Алексеевской улице в Москве на дочери покойного Малиновского, Екатерине Алексеевне (1876-?) (ЦИАМ, ф. 203, оп. 776, д. 21, лл.165об.-166).
В 1896 году при Николаевской церкви было открыто приходское попечительство (ЦИАМ, ф. 203, оп. 538, д. 10).
В 1899 году в Новинской волости были «владения частных лиц, казенных, монастырских и пр.», принадлежавшие братьям Тимофею, Алексею, Петру, Павлу и Митрофану Михайловичам Лаврентьевым стоимостью 420 руб., Сергею Дмитриевичу Самарину (5400 руб.), Федору Дмитриевичу Самарину (8100 руб.), Ефиму Аксеновичу Лютикову (9 руб.), Константину Прокофьевичу Маслову (9 руб.), Николаю Александровичу Ильинскому (337 руб.), Евдокии Трофимовне Обуховой (15 руб.), Абраму Семеновичу Пеленкову (155 руб.), Василию Сергеевичу Русакову (15 руб.), Василию Федоровичу Русакову (10 руб.), Макару Федоровичу Русакову (20 руб.), торговому дому «М.Ф. Русакова с сыновьями» (806 руб.), Василию Михайловичу Кукушкину (31 руб.), Дмитрию Федоровичу Самарину (73706 руб.), Петру Николаевичу Туркестанову (270 руб.), Гавриилу Сергеевичу Ламакину (50 руб.) и Дмитрию Федоровичу Паршенкову (19 руб.) (Памятная книжка Московской губернии, 1899, стр.56).
15 (2) декабря в Москве умирает Дмитрий Федорович Самарин. Загарье в итоге переходит его сыну, камер-юнкеру, Александру Дмитриевичу Самарину – последнему владельцу усадьбы.
В 1902 году в Загарье начинает работу первая библиотека стоимостью 700 руб., которая работала один раз в неделю и десять месяцев в году. К 1910 году в ней насчитывалось 878 книг и 90 читателей из деревень Новая, Данилово, Пестово, Левкино, Перхурово, Шебаново, Митино, Дергаево, Запонорье (Фоломеева, 1999).
По сведениям «Списка училищ, существующих и проектируемых, по волостям и уездам Московской губернии» по данным за 1902 год в Новинской волости были Загарская (65 учащихся), Алферовская (38 учащихся), Андреевская (61 учащийся) и Крупинская (47 учащихся) земские школы, а также Загарская церковно-приходская школа (35 учащихся) (Список училищ, существующих и проектируемых, по волостям и уездам Московской губернии 1903, стр.19-20). В загарскую школу помимо сельских детей ходили учиться из таких деревень, как Новая, Левкино, Пестово, Перхурово и Данилово. 

В ноябре 1906 года в Московскую духовную консисторию от лица церковного причта и старосты Николаевской церкви Тимофея Тимофеевича Русакова было доложено о желании обновить и расширить Николаевский храм. На следующий год начинается последняя его перестройка. Автором нового проекта стал московский архитектор Владимир Павлович Десятов (1855-после 1915). Он был сыном известного московского портретиста, академика Императорской академии художеств, Павла Алексеевича Десятова (1820-1888) – автора портретов художников И.К. Айвазовского и В.Л. Боровиковского, историка С.М. Соловьева и др. В 1875 году Десятов окончил Московское училище живописи, ваяния и зодчества. К 1880 году он стал классным художником архитектуры и учителем рисования Басманного городского начального училища. В 1890 году губернский секретарь Десятов открыл собственную Архитектурно-строительную контору, которая занималась подрядами на возведение церквей. До того, как спроектировать новую трапезную и трехъярусную колокольню храма в Загарье, по проектам Десятова в период 1906-1912 гг. возвели целый ряд архитектурных объектов в Павловском Посаде. В 1906-1907 гг. построили здание женской прогимназии (Вохонский край, №6), в 1906-1908 гг. – храм Вознесения Господня «на Городке». Одновременно с Загарьем в Павловском посаде по проекту Десятова в 1907-1911 гг. к собору Покрова Пресвятой Богородицы в Покровско-Васильевском монастыре пристраиваются новые трапезная и колокольня, а в 1911-1912 гг. возводится часовня в память войны 1812 года (Маркин, 1996). Среди пожертвовавших деньги на строительство загарского храма был его староста и ктитор, купец Тимофей Тимофеевич Русаков. Перед тем, как начать работы, сначала разбирают обветшавшую трапезную Николаевской церкви, после чего на ее месте возводят новую в больших размерах. Двухъярусная колокольня достраивается еще на один ярус. В итоге к 1911 году обновленный храм со смешением псевдорусского стиля и барокко почти полностью утратил прежнюю ампирность, которую ему предал архитектор А.Г. Григорьев шестьдесят семью годами ранее.

Вероятнее всего, в первое десятилетие XX века в деревне Дергаево был построен кирпичный глухой часовенный столб, который изначально располагался на перекрестии главных дорог деревни. Стоит отметить, что очень схожая по своей архитектуре часовня появилась в деревне Власово соседней Игнатьевской волости в 1909 году, благодаря тщанию крестьянина А.И. Тарасова. По преданию (со слов дергаевских крестьян Зыковых) средства на постройку выделил один из крестьян Дергаева, у которого был безнадежно больной сын. Возможно, на роль мецената претендует кто-то из Дрыгиных, поскольку они являлись наиболее обеспеченными крестьянами деревни на тот момент.

В 1909 году в д.Аверкиево открыл на свои средства земскую школу местный попечитель и потомок тех, кто с первой половины XIX века владели Загарской волостью – московский губернский предводитель дворянства, Александр Дмитриевич Самарин (1868-1932). Деревянное одноэтажное здание сохранилось в первозданном виде и располагается рядом с храмом Троицы Живоначальной. Детей в школе обучали вплоть до 60-ых годов прошлого века, пока здание не передали в пользование библиотеки.

После решения сельского схода на средства загарских крестьян (по 50 коп. со двора) 14 сентября 1911 года в селе Новозагарье торжественно открывают и освящают в честь 50-летия отмены крепостного права памятник императору Александру II, стоявший на постаменте в полный рост.
Из «Исторического вестника» за 1913 год: «Памятник поставлен на земле, пожертвованной московским губернским предводителем дворянства А.Д. Самариным. Богослужение совершал преосвященный Анастасий, епископ серпуховский, в сослужение другого духовенства. Присутствовал московский губернский предводитель дворянства А.Д. Самарин, представитель московского губернатора барон Н.С. Нольде, богородский предводитель дворянства Н.Н. Кисель-Загорянский и др. начальствующие и должностные лица. На торжество открытия из окрестных деревень собралось более 5000 крестьян. Были приезжие из Павловского Посада. Присутствовал комитет по сооружению памятника во главе с фабрикантом Русановым. Хор учеников земской школы исполнил гимн, кантату и другие песнопения. Исполнил также гимн оркестр местной команды стражников. Один из учеников земской школы прочел стихотворение. Крестьяне поднесли А.Д. Самарину хлеб-соль. По окончании торжества крестьяне давали начальствующим лицам обед в доме А.Д. Самарина».
Повод для создания подобного памятника действительно был, поскольку Загарьем владели Самарины, принимавшие активное участие в подготовке к проведению крестьянской реформы и подписанию императором будущего манифеста. В настоящее время, сохранившийся после 1917 года пьедестал, переделан под мемориал павшим в годы ВОВ новозагарцам. Четырех тополей, которые высадил к открытию памятника по его углам учитель Загарской земской школы Иван Николаевич Чистов (1865-1921) также не осталось.

В начале сентября 1911 года в д.Аверкиево закладывают храм Живоначальной Троицы, о чем сообщали «Московские церковные ведомости»: «В воскресенье 28-го августа текущего года, в деревне Аверкиево … торжественно состоялась закладка храма. Храм созидается на средства трех окрестных деревень и, главным образом, на средства местнаго землевладельца А.Д. Самарина. Закладка храма была торжественна. В назначенный для закладки день к вышеупомянутой деревне начали стекаться крестьяне окрестных селений. К 10-12 часам утра от Николо-Загарья прибыл крестный ход с толпой молящихся; а затем немного позднее прибыл другой крестный ход из Троице-Чижей. Во главе второго крестного хода шел с крестом в руках, настоятель Троицы-Чижевской церкви, священник о. Николай Фелицын. Вместе со священником о. Николаем Фелицыным, в ведении которого находится эта деревня, и священником А.И. Цвѣтковым местный благочинный протоиерей о. К. Голубев, при большом стечении молящихся в 12 1/2 час. совершил чин закладки. …Стройно и одушевленно пел хор, состоящий из прихожан Николо-Загарскаго села. Затем, от местных крестьян Московскому губернскому предводителю дворянства камергеру А.Д. Самарину, как строителю сего св. храма, были поднесены хлеб-соль с надписью: «Примите Ваше Превосходительство в знак нашей к Вам преданности» и одним из представителей крестьян Н.Ф. Флегонтовым было сказано стихотворение… Приняв хлеб-соль, предводитель дворянства А.Д. Самарин в своей речи отблагодарил будущих прихожан этого храма за поднесенный дар, и просил их, чтобы каждый из них дал сам себе слово в том, что все они, когда будет выстроен храм, будут неопустительно посещать этот храм Божий. Здесь же было высказано приветствие от учеников местной земской школы, как попечителю этой школы, А.Д. Самарину. А одним из учеников было прочитано стихотворение: «На церковное строение» князя Вяземского. … Затем всем участникам в богослужении, а также и приглашенным гостям в помещении местной земской школы были предложены чай и обед, во время коего московский губернский предводитель дворянства, камергер, А.Д. Самарин провозгласил здравицу за Государя Императора, покрытую дружным ура всех присутствовавших».
Храм возводился на средства московского губернского предводителя дворянства, Александра Дмитриевича Самарина (1868-1932), в частности, в память о своей жене, Вере Саввишне (1875-1907), урожденной Мамонтовой. Кстати, это именно она изображена на знаменитой картине Валентина Серова «Девочка с персиками». Из воспоминаний дочери Самарина: «В эти годы с большой любовью и увлечением отец строил храм в селе Аверкиево Богородского уезда. Это была его инициатива, и, видимо, также в память моей матери».

Проектировал храм в неорусском стиле архитектор Василий Николаевич Башкиров (1870-после 1917), известный по таким своим столичным архитектурным работам, как Третьяковская галерея и ГЭС-2. В наружном оформлении Троицкого храма использовались изразцы, выполненные по эскизам известного художника Михаила Александровича Врубеля (1856-1910). Это декоративные элементы, которых сохранилось всего три, с изображением цветов и лебедей. Одна из главных картин Врубеля «Царевна-Лебедь» со схожим сюжетом. Аналогичные изразцы присутствуют на каминной отделке главного дома усадьбы Саввы Ивановича Мамонтова (1841-1918) в Абрамцево. Две изразцовые иконы над главным входом были изготовлены в технике майолика по заказу в мастерской керамиста Петра Кузьмича Ваулина (1870-1943), кстати, сотрудничавшего с Врубелем и также работавшего в керамической мастерской Мамонтова в Абрамцево. Его работами оформлены и более известный Ярославский вокзал в Москве.

В 1912-1913 гг. Московско-Тверское управление земледелия и государственных имуществ отпускает казенный лесной материал из лесной делянки Сборно-Верзиловской дачи Петропавловского лесничества по пониженной цене для постройки причтовых домов со службами при Троицкой церкви (ЦИАМ, ф. 203, оп. 698, д. 418).
3 декабря (20 ноября) 1911 года после торжественного открытия Воскресенского Братства трезвости в Павловском Посаде в Загарье пребывает на освящение обновленного Николаевского храма епископ Анастасий Грибановский (1873-1965): «Вечером в тот же день епископ Анастасий отбыл в село Загарье, в 18 верстах от посада, на малое освящение храма» (Московские церковные ведомости №1, 1912, стр.22). Освящение состоялось 4 декабря.
В 1912 году средний годовой доход Николаевской церкви составил 828 рублей, который был в три раза меньше, чем у, например, Воскресенской церкви Павловского Посада. Для сравнения Троицкая церковь в Чижах имела годовой доход всего 197 руб. (Московские церковные ведомости. М., 1912, выпуск № 36/37, с.18)
20 (7) апреля 1912 года вторым священником Николаевского храма становится учитель Московской Николо-Кленниковской церковно-приходской школы, Николай Николаевич Синьковский (1888-1955) (Московские церковные ведомости №17, 1912, стр.1).
По сведениям «Памятной книжки Московской губернии» на 1912 год в Загарье находились земская больница, земское училище, церковно-приходская школа, добровольная пожарная дружина, казенная винная лавка, трактир 3-го разряда, пивная лавка, чайная лавка (Памятная книжка Московской губернии, 1911, стр. 83-84).

В годы Первой мировой войны в господском доме усадьбы Загарье располагался госпиталь для раненых солдат.
В ноябре 1915 года в присутствии Самариных произошло освящение престолов, на котором были и местные крестьяне, в частности, из деревень Бразуново и Дергаево, отошедших от прихода Троицкого храма в Чижах и Николаевской церкви в Загарье.
Из газеты «Московские церковные ведомости»: «В имении гг. Самариных, в Троицкой, села Аверкиева, церкви, Богородского уезда, 22 сего ноября 1915 года происходило торжественное освящение двух пределов во имя св. Благ. Князя Александра Невского и св. Чудотворца Николая. Самый приход Аверкиев открыт в феврале месяце текущего года, и состоит из трех деревень: Аверкиево, Бразуново и Дергаево, которые отошли от соседних приходов: Троицкой, в Чижах, церкви и Николаевской, села Загарья, церкви. Крестьяне означенных деревень по дальности расстояния не имели возможности часто ходить в свои прежние храмы. Но вот нашелся добрый и отзывчивый человек А.Д. Самарин, который удовлетворил религиозные потребности крестьян мужичков означенных деревень. В 1911 году началась постройка каменного храма с разрешения епар. начальства и домов для священнослужителей. В 1914 году храм был отстроен. В 1915 году января 12 был освящен главный престол во имя св. Живоначальной Троицы местнымъ благочинным протоиереем о. К. Голубевым. Наконец 22 ноября решено было освятить остававшиеся два престола во ими св. Благ. Князя Александра Невского и св. Чудотворца Николая. С нетерпением ожидался желанный день. 21 ноября в 5 час. 30 мин. вечера началось всенощное бдение на середине храма, которое совершал настоятель о. А. Ильинский с протодиаконом o. В. Ризположенским, при пении хора любителей села Загарья под управлением учителя земской школы И.Н. Чистова, при огромном стечении молящихся, среди которых находился А.Д. Самарин. На литию и величание выходили: местный благочинный прот. о. К. Голубев с иереями села Загарья: о. А. Цветковым, о. Н. Синьковским и погоста Чижей о. Н. Фелицыным. Всенощное бдение было закончено обычным порядком. На другой день, 22 ноября, в 5 час. утра началось обычное водоосвящение и затем освящение престола во имя св. Благовернаго Князя Александра Невского, которое совершал местный благочинный прот. о. К. Голубев с иереями: o. А. Ильинским, о. А. Цветковым и о. Н. Фелицыным. Чин освящения престола был завершен крестным ходом вокруг храма, после которого началась ранняя обедня, которую совершал священник погоста Чижей о. Н. Фелицын с настоятелем о. А. Ильинским, с диаконом о. М. Морозовым, при пении хора любителей и огромном стечении молящихся, среди которых присутствовал А.Д. Самарин. В 9 час. утра начался благовест к поздней литургии и в 9 ч. 30 м. прибыл со станции «Шевлягино» Мос. Каз. Арзам. жел. дор. преосвященный Димитрий, епископ Можайский, и, встреченный со славою, он начал чин освящения другого престола во имя святителя и Чудотворца Николая при участии того же духовенства. Чин освящения престола был закончен торжественным крестным ходом вокруг храма со святыми мощами. Позднюю литургию совершал преосвяшенный Димитрий в сослужении духовенства: благочинного прот. о. К. Голубева, священника села Загарья о. А. Цветкова, при о. протодиаконе Ризположенском и диаконах: о. Березовском и Третьяковом. За поздней литургией присутствовали Федор Димитриевич, Сергей Димитриевич, Александр Димитриевич Самарины с родственниками, Богородский исправник кн. Ватбольский и земский начальник Д.А. Полковников и другие... В конце литургии владыкой было произнесено приличествующее торжеству слово, после которого с благословения же владыки представителями от прихода А.Д. Самарину был приподнесен художественный образ св. Троицы и хлеб-соль. После всего все участвовавшие были приглашены А.Д. Самариным на обед. До обеда и после обеда преосвященный дважды посетил квартиру о. настоятеля Ильинскаго и ровно в 4 часа вечера отбыл при торжественном звоне на ст. «Павлово Посад» Ниж. ж. д. …».

С июня месяца в храме начинают крестить, венчать и отпевать представителей нового прихода священник Александр Ильинский и дьякон Моисей Морозов. Морозов был перемещен 20 июля 1915 года «на вновь открытую вакансию псаломщика при Троицкой, села Аверкиева, церкви, Богородского уезда, …, с рукоположением в сан диакона, согласно ходатайству храмоздателя действительного статского советника Александра Дмитриевича Самарина» (Московские церковные ведомости, 1915, № 28, с.310). С появлением третьего храма в Новинской волости, от прихода Николаевской церкви Загарья отходят деревни Дергаево и Бразуново. Крестьяне Бразуново с давних пор посещали, как Николаевскую церковь, так и Троицкую в Чижах.
После событий Октябрьской революции и установления большевистской власти в Павловском Посаде распространение новой идеологии среди местного населения Новинской волости порой шло по кровавому сценарию.
Так в июле 1918 года большевистская парторганизация Павловского Посада направляет своего агитатора Зимина в Новозагарье с целью проведения разъяснительной работы по призыву в Красную Армию – в стране шла Гражданская война.
Из воспоминаний В. Глазкова: «кулаки, вооружённые обрезами и винтовками, окружили наших бойцов и открыли по ним стрельбу. С колокольни церкви ударил набат. Мы с Зиминым выбежали на улицу и присоединились к красноармейцам. Камеры на колёсах автомобиля оказались проколотыми, и нам пришлось бросить её. Силы оказались неравными и мы отступили. В лесу от нас отстало трое красноармейцев. Они заблудились, забрели в деревню Крупино и спрятались в подвал фабриканта Русакова. Кулаки их нашли и зверски убили, выкололи им глаза, отрезали носы и уши, вырезали на груди звёзды… На другой день, пополнив свой отряд, мы снова прибыли в Загарье и подавили кулацкое восстание. Руководители его были преданы суду и по приговору ревтрибунала расстреляны. Расследование восстания вел Фёдор Зиновьев».
В послереволюционное время загарские владельцы медных мастерских, несмотря на развитие крупных промышленных заведений в уезде, продолжают производить свою продукцию. Из книги М.И. Туган-Барановского «Русская фабрика в прошлом и настоящем» 1922 г.: «…загарские и гуслицкие медники Богородского уезда не страдают от конкуренции фабрики и потому их мастерские могут беспрепятственно расти и превращаться в небольшие фабрички, чтобы затем стать настоящими фабриками».
В 1922 году крестьяне Загарья сдают продовольственный налог раньше положенного времени, за что местного председателя Мясина и налогиспектора Всеволодского заносят на красную доску почета: «Благодаря усилиям вышеуказанных товарищей Новинская волость сдала целиком продналог до срока» (Московская правда, 1922, №180, с.3).
В 1923 году в Загарье для связи с крестьянским Единым потребительским обществом была проведена однодневная ярмарка с выставлением палаток Павлово-Посадского потребительского общества, куда были вывезены товары крестьянского потребления, давшая 80 млн руб. (Саломатин, 1924, стр.26-27).
По данным того же года в Новинской волости Павлово-Посадский волостной комитет взаимопомощи имел бакалейную лавку (Московская правда, 1923, №147).
После Декрета ВЦИК от 10 мая 1923 года для сельского населения вводится Единый сельскохозяйственный налог. В конце года с жителей Новинской волости предполагается собрать сельхозналог по второму разряду урожайности: «Налог будет взиматься только в денежной форме. Прием объявлен с 20 сентября» (Московская правда, 1923, №208, с.7).
К 1924 году крупинская ткацкая фабрика становится Крупинским крестьянским товариществом «Швей-Кустарь» (Московская правда, 1924, №95).
В 1929 году ставится вопрос об объединении местной бедноты в группы при сельских советах и включении их в состав комиссий по обложению сельхозналогом. При все при том идут жалобы на неплательщиков налога, в частности, среди промышленников-кулаков деревни Перхурово Тяпковых, Карпова и Рыбина: «Главными неплательщиками с.-х. налога по Павлово-Посадскому району (Орехово-Зуевский округ) оказались кулаки, лишенцы, бывш. фабриканты. Так, например: по деревне Перхурово - кулак-лишенец Тяпков, обложенный в индивидуальном порядке на 150 р., до сих пор внес всего 35 руб., лишенец Карпов обложен на 71 р., да от прошлого года за ним числится 231 рубль, до сих пор ничего не внес. <…> В деревне Перхурово лишенцы: Карпов, Д.Н., имеет сейчас 5 наемных рабочих, Рыбин, И.Д. - скрывает наемный труд, Тяпков, С.С. - 3 рабочих и двигатель, Тяпков, И.И. - 1 рабочего и скрытый наемный труд. Тяпков, Л. - скупщик-ростовщик все они обложены в обычном порядке. В деревне Крупино 12 бывших фабрикантов обложены без процентной надбавки, в деревне Данилово два кулака обложены в обычном порядке и т.д. <…>В деревне Перхурово, где кулак не внес налога за этот год 71 р. и за прошлый год 231 руб., предсельсовета об'ясняет это так: - его в конец разорили. В то время как этот кулак в 1928-29 году построил хороший новый дом. Сама беднота в этом районе до сих пор очень слабо объединена в группы при сельсоветах, и работы с ней никакой не ведется, по Загорскому подрайону во время организации комиссий по обложению сельхозналогом ни в одной деревне не обсуждали на собраниях бедноты кандидатов в эти комиссии, а отсюда-ни в одной почти комиссии нет представителей бедноты» (Московская правда, 1929, №270, с.2).
В начале 1930 года «Павлово-посадские организации об'явили Загарье районом сплошной коллективизации». Все хорошо. Однако, «об'явить» легко, но этого мало. Нужна систематическая помощь, руководство, беспощадная борьба с классовым врагом. Этого нет. Об'явили и забыли. В районном центре сидят 4 агронома, а в подрайоне сплошной коллективизации- ни одного. Кулачье агитирует: надо продавать коров, лошадей – все, дескать, будут отбирать. Наблюдаются случаи массового убоя и продажи скота. Необходимо немедленно послать в подрайон рабочие и культурные бригады. Дать агронома. Послать специалистов для разработки планов и подготовки к весенней посевной кампании. Пока ничего этого не делается. Районные организации, как выразился один из местных колхозработников, спят. В Загарье можно организовать прекрасное молочное хозяйство. Затратив немного средств на переоборудование 5 дворов бывш. фабрикантов Русаковых, можно сделать великолепный скотный двор на 400-500 голов скота. И, обобществив быстро скот, можно прекратить разбазаривание его. Между тем райисполком один двор уже продал, и где гарантия, что он не продаст и остальные? Рабочие павловских фабрик должны взять шефство над Загарским подрайоном и помочь провести сплошную коллективизацию» (Московский большевик, 1930, № 25, с.3). Так начинается, не без проблем, коллективизация.
К февралю сплошная коллективизация Загарского подрайона была завершена. Однако местные власти категорически не устраивало то, что среди колхозников много так называемых «чуждых элементов», поэтому газеты призывали «очистить колхозы от кулацкой скверны»: «Все 15 деревень Загарского подрайона (Павловского района) вошли в колхозы. Коллективизация проведена на 100 процентов. Начинают обобществлять скот. B подрайоне работает специальная бригада районных организаций Сельская интеллигенция, а также некоторые сельсоветы относятся к сплошной коллективизации подрайона безучастно. Такому положению надо положить конец. В колхозах Павловского района (в том числе и в колхозах Загарского подрайона сплошной коллективизации) много чуждых элементов (бывших торговцев, кулаков, церковнослужителей и проч.), а один колхоз (дер Назарьево) назван именем рождественской церкви. В ближайшие дни будет проведена тщательнейшая чистка всего состава колхозов» (Московская правда, 1930, №27, с.2).
В 1937 году в Загарской начальной школе, открытой в 1880 году, за директорством Марии Ивановны Беленковой обучалось 85 учеников при двух учителях (Список начальных, неполных средних и средних школ Московской области (по состоянию на 1 января 1937 г., стр. 208).

ГЛАВА 1. ВОЛОСТЬ ЗАГАРЬЕ

ВОЛОСТЬ ЗАГАРЬЕ - МЕДНЫЙ ПРОМЫСЕЛ - РАСКОЛЬНИКИ - ТРОИЦА-ЧИЖИ - ПРИЛОЖЕНИЕ - ИСТОЧНИКИ

Дворцовая волость

Смутное время

При первых Романовых

Во владении Курбатова

Во владении Чичериных

Во владении Леонтьевых

Во владении Румянцевых

Во владении Самариных