Степан Бекренев

Степан Васильевич Бекренев родился 31 (18) июля 1904 года в селе Покровское Наровчатского уезда Пензенской губернии (ныне с.Покровск Ковылкинского р-на рес.Мордовия) в семье крестьян Василия Дмитриевича Бекренева (1882-1918?) и Евдокии Павловны (1882-1918), урожденной Аксеновой.
Степана крестили в церкви Покрова Пресвятой Богородицы, с приделом во имя св. муч. Параскевы (Пятницкая церковь). Это была деревянная церковь, обновленная в 1854 г., которая находилась на высоком левом берегу реки Сезелка, как говорят местные «на горе». Сегодня на ее месте стоит памятная часовня. Возможно, его назвали в честь троюродного брата Василия Бекренева, Степана Петровича Заугольнова, который был начальником станции "Самаевка" и наиболее уважаемым из всего рода человеком.

В 1912 года Степана отдают учиться в земскую школу четырехлетку. Здание школы находилось на улице Пятницкая. Преподавателем на тот момент был сельский священник, Михаил Михайлович Прозоров. В ведении Прозорова находился приход Пятницкой церкви с 1893 года.  В 1903 году он был утвержден в качестве законоучителя покровского училища. Учебный процесс проходил строго. Нерадивых и особо отъявленных мальчишек по воспоминаниям священник ставил на коленки и по голым пяткам били плеткой. Сам Степан Васильевич под это наказание не попадал – был примерным и спокойным учеником.

Детство Степана шло совершенно беззаботно. Его родители, надо полагать, были довольно обеспеченными с собственным домом на одну семью и приличным хозяйством, в котором имелось две лошади, корова с двумя телятами и десять овец по данным сельхоз переписи 1917 года. На ярмарке в Троицке они покупали себе хорошие продукты, например, недешевую тогда привозную рыбу залом. Из слов родного брата Степана, Николая Бекренева: «Если бы вы только знали, как мы тогда жили». В этих словах чувствуется ностольгия по уже ушедшему хорошему времени. Пройдет еще совсем немного лет, и все кардинально поменяется в жизни Бекреневых. 
Первый удар был нанесен со смертью матери в 1918 году. Свирепствовавший тогда тиф не обошел стороной и жителей Покровского. Известно, что в семье Бекреневых заболели мать Степана Васильевича, и он сам. Как это случилось, Степа не помнил, потому что, когда мать везли хоронить на кладбище, он лежал в бреду, сам сраженный этой смертельной болезнью. Но ему удалось выжить вместе с младшими братьями Николаем и Петром. Возможно, что от тифа скончался и семилетний брат Дмитрий. Последний (точно известно) до совершеннолетия не дожил.
Второй удар был нанесен со смертью отца. Василия Дмитриевича не стало не раньше 1917 года. Известно точно, что Степан Васильевич лишился отца довольно рано. Никаких подробностей он никогда не рассказывал по этому поводу. Однако, исходя из тех событий, которые происходили в Наровчатском уезде в 1918-20 гг., можно предположить, что Василий Бекренев стал жертвой одного из крестьянских восстаний. Еще в 1918 году местное крестьянское население проявляло антибольшевистский настрой, который выражался в массовых выступлениях и агитации против советской власти. Наиболее заметным стало Большеазясьское восстание 1919 года, возникшее на монархическо-религиозной почве. Выступление четырех тысяч крестьян жестоко подавил отряд красноармейцев. Были жертвы и раненые, точное число которых до сих пор не известно. Во время расстрела восставших мог погибнуть Василий Бекренев, чьи дети остались сиротами. Детей взяли к себе на попечение в село Покровские Выселки дедушка и бабушка по линии матери, Павел Кондратьевич и Пелагея Николаевна Аксеновы. Дом и хозяйство Аксеновых были более скромными, чем у родителей Степана: две лошади и одна корова с теленком (на 1917 год). К тому же с ним и его братьями жили дядя, Алексей Павлович Аксенов (1888-?), с тетей и двумя двоюродными братьями. Тем не менее, жили и уживались. Покровских дедушки Дмитрия Ивановича и бабушки Дарьи Павловны Бекреневых на тот момент уже не было. Степан впоследствии вспоминал бабушку со словами, что если бы ни она, они бы пропали.  
До призыва в армию Степан оставался старшим из братьев и всецело ответственным за них. То глубокое чувство ответственности, так часто не свойственное русскому человеку, в нем проявлялось особенно остро в течении всей последующей жизни. Как жили Бекреневы в 20-ые гг. остается неизвестным. Сам Степан Васильевич об этом ничего не рассказывал. В ответ можно было услышать только одно: «Не спрашивай». Вряд ли его жизнь тогда можно было назвать спокойной и размеренной.
9 ноября 1926 года Степана Васильевича призывает в армию Наровчатский военный комиссариат. В результате он был зачислен в 3-й туркестанский стрелковый полк, который размещался в городе Мерв на юге Туркмении (ныне г.Мары). Уволен в запас 10 октября 1928 года по специальности химик-дегазатор. О своей двухлетней службе в Туркмении Степан Васильевич вспоминал с ужасом, и на то были причины.

К началу 30-ых гг. родные Степана Васильевича, в частности его двоюродный брат, Павел Николаевич Бекренев (1898-?), уже перебрались в Москву. Нужно было тоже что-то предпринимать, иначе так оставаться было просто нельзя. В 1929 или 1930 гг. Степан Васильевич с братьями едет в Московскую область искать место для работы и для новой жизни. До лета 1931 года он пару лет работал по найму. Возможно, это было еще в Мордовии. Скорее всего, поселяется он изначально именно в Москве – там двоюродный брат, в доме которого он, возможно, и жил на первых порах. Двухэтажный деревянный дом 7/2 в Сокольниках, в котором жили Бекреневы с Кочетковыми, в прежние времена находился на пересечении 3-й и 8-й Сокольнических улиц. Сегодня на его месте стоит отель «Холидей Инн Сокольники» (ул. Русаковская, д. 24). Здесь Степан Васильевич познакомился со своей будущей супругой, Анастасией Ивановной Кочетковой (1914-1987).  
12 января 1931 года Степан Васильевич Бекренев и Анастасия Ивановна Кочеткова сочетались браком в Сокольническом отделе ЗАГС г.Москвы. С 1927 года Сокольнический районный ЗАГС располагался в здании Сокольнического райсовета по адресу Верхняя Красносельская, 3 (ныне дом №7, строение 1). Сейчас в этом двухэтажном особняке 1830 года постройки находится музыкальная школа. Ему было 26 лет, а ей всего 16. Удивительное стечение обстоятельств – родиться в Мордовии в одном селе, приехать независимо друг от друга в Москву и там пожениться, пусть и не по любви, не по собственному желанию, повинуясь исключительно расчету со стороны. Инициатором этого брака была старшая сестра Анастасии, Мария Ивановна Бекренева. Ее видение ситуации было довольно простым: выдать замуж сестру по знакомству, тем самым разгрузив жилплощадь их московского жилья, а это была всего одна комната, где ютились по меньшей мере пять человек. К тому же Анастасию собирались выдать за родственника мужа Марии Ивановны – человека надежного, с которым бы юная невеста не пропала. Ничего большего не требовалось. Сама Анастасия этого брака не хотела и в слезах умоляла сестру не выдавать ее замуж за Бекренева. Однако все было уже решено. Родной брат Степана, Николай Васильевич, осуждал это решение и не считал Анастасию парой.

Степан Васильевич с молодой супругой в столице не остается, а уезжает в рабочий поселок Электросталь. Точно неизвестно, поселился ли он в поселке до женитьбы или уже после. В 1931 году Электросталь начинает активно развиваться: цеха заводов реконструируются и увеличиваются, предоставляя новые рабочие места, идет строительство нового жилья для работников предприятий. Это время назвали началом строительства "Большой Электростали". 
В поселок стекаются люди совершенно из разных уголков СССР, где с работой было туго, в частности, из Мордовии. Вместе со Степаном Васильевичем в Электростали поселяются его братья, Николай и Петр. На первых порах Бекренев работает сторожем при заводе «Электросталь».
В начале 30-ых гг. Электросталь был еще небольшим поселком, в котором было не более 26 построек гражданской архитектуры, построенных в период 1910-1931 гг. Жилая часть, непосредственно примыкавшая к заводу «Электросталь», ограничивалась современными улицами Горького, Красной, Корешкова, Советской и Первомайской. 

Сторожевая должность не предполагала хорошего заработка, к тому же Степан Васильевич был женат. Ему нужна была более прибыльная работа и весной 1931 года он проходит обучение на управление разливочным краном на заводе «Электросталь». 2 июля его принимают на работу в увеличившихся к этому времени вдвое сталеплавильный цех №1 на должность крановщиком, на которой он проработает до самой пенсии. Проходя центральную проходную на улице Горького, он видел висящий лозунг Когановича: «под боком у Москвы строится новый Магнитогорск высококачественной стали» (Вечерняя Москва, 1932, № 105, 7 мая, стр.2).
«Большой реконструкции подвергнут основной производитель качественного металла завод «Электросталь». Три сталеплавильных цеха (два мертена), 13 электропечей, два прокатных цеха (9 станов) – такова мощность реконструированного завода. По окончании реконструкции завод будет давать 120 тыс. тонн продукции в год и явится гигантом качественной металлургии не только в Союзе, но и во всем мире. Стоимость годовой продукции «Электростали» составит 200 млн. руб. Для сравнения можно указать, что Магнитогорский завод при полной мощности будет давать продукции на 300 млн. руб.» (Красная звезда, 1932 г., выпуск №299, стр.3).

Одним из первых мест, где жили Бекреневы был дощатый одноэтажный барак на месте современного дома №19 на улице Западная. В довоенное время это была наиболее удаленная от заводского центра западная окраина поселка Электросталь. С западной стороны к баракам подходил лес, а со всех остальных сторон были открытые и засеваемые поля с островками домов деревенского типа. Ближайшей такой застройкой были дома между улицами Журавлева и Западная, примыкавшие к современному Фрязевскому шоссе, вдоль которого по обе стороны вплоть до деревни Афанасово также тянулись дома. Севернее бараков располагались семь мачт некогда самой мощной в мире радиостанции им. Коминтерна (позднее «Радиоцентр №9), построенных в 1933 году по проекту академика А. Л. Минцева. Это была третья радиостанция после московских Шабаловки 1927 года и Вознесенской 1922 года. В 2020 году все мачты были снесены. Барак, в котором жили Бекреневы, изнутри представлял собой центральный коридор, по обе стороны от которого располагались комнаты. Подобного рода жилье до войны было самым распространенным в Электростали. На поле, которое располагалось между современными улицами Западная и Журавлева Бекреневым был выделен участок, где они сажали картошку.
Жизнь в рабочем бараке была сопряжена со множеством трудностей и неудобств. Так в 1932-1934 гг. при заводе «Электросталь» было 45 бараков, в каждом из которых находилось 17 печей под дровяное отопление. Эти казарменного плана дома были без уборных, освещения, без утепленных дверей, окон и труб, замерзающих зимой, с протекающими крышами, часто грязные и клоповные. Вот на каком уровне быта находилось жилье заводчан. На это не могли не обратить внимания корреспонденты московских газет: «Фанерные бараки по-прежнему холодны и грязны. В бараках сырость. Печи в неисправности. <…> Угрожающее положение создалось с обеспечением рабочего поселка водой. Мосстрой оставил без воды каркасные, рубленые, стандартные дома и бараки. <…> На площадках, где расположены бараки, нет освещения. По грязи к ним очень трудно добраться, особенно в темноте, когда нет даже мостиков через канавы» (Московская правда, 1932, №265, с. 1). В отопительные сезоны нередко возникали проблемы со снабжением дровами: «Как только привозят дрова, жители расхватывают их и прячут под койки. Директор завода тов. Велигура совершенно не интересуется, как снабжаются топливом рабочие, живущие в бараках и общежитиях. Не забоятся о топливе для рабочих, школ, больниц и районные организации, в частности горсовет. <…> Плохо еще выполняют решение МК ВКП(б) ногинские организации. Мало они сделали для того, чтобы полностью снабдить рабочих топливом» (Московская правда, 1934, №285, с.2). Затягивали и с требующим ремонта ветхим жильем: «На заводе «Электросталь» должно быть отремонтировано 57 домов, 30 бараков и общежитий, ремонтируются же лишь 17 бараков. <…> Директор завода т.Велигура не выполняет решения МК ВКП(б) о переделке казарм на комнатную систему для переселения семейных рабочих» (Московская правда, 1934, №168, с.3).

Несмотря на условия трудно растущего рабочего поселка металлургов, в которых жил Степан Васильевич, наличие сельского досуга наполняло так важными для него доступными оплотами культуры, исходящими из главного клуба. Дом культуры, построенный в стиле советского конструктивизма, получил имя писателя Максима Горького. Подобных памятников гражданской архитектуры в Подмосковье наберется всего несколько десятков и, к сожалению, электростальский образец и одно из старейших городских зданий, было снесено в 2020 году после 14 лет запланированной, но не проводившейся реставрации. Он открыл свои двери для электростальцев к середине марта 1929 года. На его постройку и оборудование было затрачено 413000 руб., из которых 50000 внес Мосрайком металлистов, а остальные средства – из фонда по улучшению быта рабочих. Вот таким Степан Васильевич должен был впервые увидеть ДК им. Горького: «Клуб на «Электростали» выстроен. Хороший клуб. Есть чем похвастаться. Перед нами 2-этажное кирпичное здание, буквально залитое светом <…> Большой подъезд. На стене на кумачевом полотнище кирпичиками выложены буквы «Добро пожаловать». Входим в клуб. Сразу бросаются в глаза свет, простор и чистота. Десятки электрических ламп льют ласкающий глаза молочный свет. У самого входа вделаны в стену два огромных зеркала. Просторное фойе. Расставлены новые, чистенькие стулья, большие зеленые пальмы <…> В зрительный зал 4 входа, не считая запасных. В зале 700 мест <…> Сцена большая. Ей позавидует не только любой клуб, но даже некоторые московские театры. Она построена по проекту дома им. Поленова. Все механизировано. Новенькие чистые декорации. Малиновый занавес опускается без шума. За сценой для артистов оборудованы 2 комнаты. Зрительный зал, сцена, фойе – для массовой работы. Весь верхний этаж – для кружков. На дверях белеют эмалевые вывесочки с обозначением хозяина комнаты. Школа кройки и шиться уже приступила к работе. 3 швейных машины, манекены и др. орудия производства расставлены по своим местам. <…> Любимым играм рабочих – шашкам и шахматам, отведено почетное место. К услугам играющих 12 шахматных столиков. Для углубленной политико-воспитательной работы созданы парт-профкабинет и аудитория. Здесь будут проводиться лекции и беседы. Не забыты и дети. Пионерский отряд получил отдельную комнату. Для детей младшего возраста также отведена комната. Сюда работницы будут сдавать своих ребят на время пребывания в клубе. На заводе 150 рабочих-нацмен: не обойдены и они. Работа среди них будет проводиться в специально отведенной для этого комнате. Осмотрев верх, спускаемся вниз и сразу попадаем в большую с громадными окнами комнату. – Зал для физкультуры! – торжественно объявляет член культкома. Рядом библиотека-читальня Она занимает 3 изолированных комнаты Большие, длинные столы, мягкая мебель, пальмы располагают к отдыху и работе над книгой. В библиотеке 6.000 книг и 600 постоянных читателей. Не забыли и о буфете. В ближайшее время при нем организуется столовая для рабочих» (Московская правда, 1929, №61, с.2). Это место было полной противоположностью тому, что приходилось видеть в заводском цеху и жилом бараке. С этим клубом была связана жизнь не только Степана Васильевича, но и его детей и даже правнуков в моем лице.

26 декабря 1938 года Указом Президиума Верховного Совета РСФСР поселок Затишье был переименован в город Электросталь с непосредственным подчинением областному исполкому.
С началом Великой Отечественной войны 22 июня 1941 года выходит правительственный Указ о мобилизации всех военнообязанных 1905-1918 гг. рождения. Степан Васильевич попадает под призывной возраст и направляется в военкомат. Электростальский горвоенкомат располагался тогда в доме №5 по ул.Западной (ныне ул.Пионерская). Медкомиссию Степан Васильевич не прошел. Дело в том, что средний палец его правой руки имел прижизненный дефект, который он мог получить еще во время службы в РККА – согнутый палец не мог разгибаться. С такой рукой было невозможно нормально управляться с оружием. Несмотря на то, что на фронт Степан Васильевич не попал, военкомат направил его в сформированный к июлю 1941 года под руководством горкома партии 35-го электростальский истребительный батальон (Истребительный батальон Электростальского городского отдела НКВД по Московской области), который изначально был рабочим (ЦГАМО, ф.4611, оп.8, д.11, л.144). 24 июня выходит постановление Совета народных комиссаров СССР об охране предприятий и учреждений и создании истребительных батальонов. Город Электросталь переходит на военное положение. Штаб электростальского батальона изначально размещался в ДК им.К.Маркса (ныне магазин «Русь»), а с июля месяца уже в ДК им. М.Горького, о чем напоминает мемориальная доска на стене, установленная в 1981 году: «В этом здании в годы Великой Отечественной войны с июня 1941 по апрель 1943 годов размещался штаб истребительного батальона». Личный состав батальона пополнялся теми, кто не подлежал мобилизации. Рабочие заводов находились на казарменном положении. Роты размещались в самом клубе им.М.Горького, в здании городской бани на улице Горького, а также в школе №1. Баня на улице Горького в то время была деревянной и стояла на месте нынешнего здания №19 рядом с проходной завода «Электросталь». 

В задачи батальона входили отслеживание и уничтожение вражеских парашютистов и диверсантов, охрана важных городских объектов, таких как электростальские заводы, борьба с нарушителями общественного порядка (мародерами и грабителями), заготовка продуктов питания и дров, погрузка боеприпасов и т.д. Для этого велись тренировки, практические занятия и полевые учения в парке им.М.Горького, а также в районе деревни Чириково, где до сих пор сохранились учебные окопы. Также устанавливалось круглосуточное дежурство на вышках, велось городское патрулирование, дежурство в госпиталях, контрольно-пропускная служба на дорогах, прочесывался близлежащий лес. Отработав смену на заводе, Степан Васильевич в составе батальонной группы выполнял поставленные задачи. 
24 августа батальон был переведен на казарменное положение, а «нормальная жизнь» для подразделения началась только 10 сентября после окончания переформирования. В начале осени для бойцов батальона проходила боевая подготовка, которая включала в себя строевую подготовку, изучение устава внутренней службы, служебную и тактическую подготовку, рукопашный бой, бой стрелкового взвода в окружении и отработку второго упражнения из мелкокалиберной винтовки (ЦГАМО, ф.4611, оп.1, д.44). В это время состав батальона, который возглавлял старший лейтенант Д.М. Лутцев, состоял из 203 человек. 

Наступали тяжелые октябрьские дни 1941 года. Линия фронта все ближе подходила к Москве и встала реальная угроза для завода «Электросталь», который после поступления приказа сверху могли даже взорвать, чтобы врагу ничего не досталось. Но приказа такого не последовало. Вместо этого наркомат приказал эвакуировать завод на Урал (Челябинск, Магнитогорск, Златоуст, Чебаркуль). По причине эвакуации 16 октября Степана Васильевича и всех остальных рабочих освобождают от работы. Рабочие под наблюдением инженеров быстро демонтировали оборудование цехов и подготовили его к отправке. То, что оставалось, минировалось. Первый эшелон ушел уже 19 октября, а один из последних 10 декабря с оборудованием сталеплавильного цеха №1, где работал Степан Васильевич.

В отличие от многих рабочих цеха, включая родного брата Николая, он из города не эвакуировался вместе с ушедшими на Урал эшелонами. Вместо этого в ноябре 1941 года вместе с другими трудармейцами завода «Электросталь» общей численностью около 1500 человек Степан Васильевич отправляется с городского вокзала под Серпухов для строительства второй линии оборонительных сооружений. На эшелоне было начертано: «Электростальский полк – на оборону Москвы». В условиях сильного мороза, под вражескими обстрелами и бомбежками Степану Васильевичу нужно было выкапывать, а точнее выдалбливать один кубометр промерзшей земли в день. Работы проходили на холмистом поле, спускающемся к берегу Нары, и прерывались только в моменты налета немецкой авиации. 

Именно под Серпуховом становится известно о победе наших войск под Москвой. Опасность захвата столицы миновала, и после двух месяцев работы можно было возвращаться в Электросталь и готовиться к восстановлению завода.
К началу декабря была закончена постройка оборонительного рубежа «согласно общего плана» (ЦГАМО, ф.4611, оп.1, д.44).
Степан Васильевич пребывал в батальоне до января 1942 года. Его домашним адресом на тот момент была квартира №3 в доме №8 на Поселковой улице.

В начале 1942 года директор «Электростали» М.Е. Корешков получил приказ восстановить завод после его возвращения из эвакуации. Все восстановительные работы было необходимо провести в сжатые сроки и во второй половине 1942 года предприятие обязано начать выпуск продукции.
22 января 1942 года Степана Васильевича вновь принимают на работу в ремонтно-механический цех на должность крановщика.
18 мая переведен в сталеплавильный цех №1, где он работал изначально. А 20 мая на первой печи цена завод выдал первую плавку. Однако многие цеха находились в состоянии простоя из-за острой нехватки рабочих. Многие оказались на фронте. 
4 июля Степан Васильевич получает премию за восстановление сталеплавильного цеха №1 завода Электросталь. Этот цех был восстановлен одним из первых.
16 сентября получил премию за выполнение плана сталеплавильного цеха №1 в июле месяце и в соответствии с указанием Наркомчермета.
 После окончания войны 7 декабря 1945 года Постановлением исполнительного комитета московского областного совета депутатов трудящихся №1500 Степану Васильевичу Бекреневу была вручена медаль «За оборону Москвы» за то, что он «участвовал в постройке оборонительных сооружений» (ЦГАМО, ф.2157, оп.2, д.48, л.220).

В это время был снесен барак на современной улице Западная. В это время был снесен барак на современной улице Западная. На его месте строят шлакоблочный дом, который называли «Стандартный», куда переселяются Бекреневы. Между 1945 и 1949 гг. они также жили на 2-й Поселковой улице в доме №13 в небольшой комнате на месте современного дома №38 по улице Тевосяна (ранее Школьная). Тогда этот район назывался «Рабочий поселок». От прежней застройки остались только угловые дома №11 и №13 по улице Пионерской (ранее ул.Западная), построенные в 1938-1939 гг. Двухкомнатная квартира находилась на первом этаже шлакоблочного дома, стены которого хорошо впитывали влагу. Вдобавок деревянный настильный пол находился не на весу, а на земле, из-за чего в комнатах, особенно, весной была постоянная сырость и влажные низы стен. Степан Васильевич расставлял обогреватели для просушки. Квартира отапливалась углем, который выдавался на каждую семью и хранился в индивидуальном сарае около дома. Степан Васильевич всегда следил за тем, чтобы в доме было тепло. Позднее Степан Васильевич получает комнату побольше на втором этаже в доме на улице Радио. Сейчас на его месте находится жилой дом более поздней постройки (ул.Николаева, 44А). В период войны улица Радио была застроена небольшим жилым кварталом не более чем из 15 домов, который располагался между улицей Пионерской и Фрязевским шоссе с правой стороны, если смотреть на заводскую линию. Со всех сторон было открытое пространство. После войны все дома также были снесены и на их месте построены «стандартные», как и в других частях растущего города. Несмотря на новую застройку бараки на Радио еще стояли, тогда как в других местах их во многом уже снесли. 

5 мая 1949 года машиниста разливочного цеха Степана Васильевича Бекренева, как и полсотни других заводчан, Указом Президиума Верховного Совета СССР «О награждении орденами и медалями рабочих ведущих профессий, мастеров, руководящих и инженерно-технических работников ордена Ленина завода «Электросталь» Министерства металлургической промышленности СССР» за выслугу лет и безупречную работу в металлургической промышленности наградили орденом Трудового Красного Знамени. Об этом событии писала заводская газета «Металлург» под заголовком «К новым победам, металлурги!»: «Сегодня у коллектива нашего завода большой радостный праздник. Указом Президиума Верховного Совета СССР большая группа кадровых металлургов награждена орденами и медалями Советского Союза…» (Металлург, №37-39, 9 мая 1949 года, с.1).

В этом же году Бекреневы получили свою первую двухкомнатную квартиру на 2-й Поселковой улице в том же доме №13, где жили раньше. Изначально в этой квартире жили жильцы, которые съехали. Вторую комнату использовали, как кухню, потому что специально выделенного помещения для нее не было. Сейчас 2-я Поселковая улица проходит в другом месте и перпендикулярно улице Красная. Жили на втором этаже шлакоблочного дома, построенного после войны пленными немцами. Ранее на месте домом на 1-й и 2-й Поселковой улицах стояли более крупные и редкие дома барачного типа. Дом вытягивался длинной стеной вдоль улицы. По обе стороны таких стен было по восемь комнатных окон, а также центральные узкие подъездные парные окна на втором этаже. С двух сторон был подъезд, каждый из которых вел на свой этаж. Крыша была двухскатной, венчавшей небольшие чердачные окна. Трубы печного отопления парно располагались в центральной части, отапливавших угловые комнаты. Перед домом был устроен палисадник, где выращивались вишня и малина. В настоящее время на этом месте находится жилой дом №38 по улице Тевосяна. Когда происходил снос старого дома, в его фундаменте нашли неразорвавшийся авиационный снаряд. В годы войны Электросталь подвергался налету немецкой авиации. Посаженные Бекреневыми перед крыльцом дома две березы, до сих пор растут на своем месте.

26 декабря 1952 года Указом Президиума Верховного Совета СССР за выслугу лет и безупречную работу машиниста разливного крана сталеплавильного цеха Степана Васильевича Бекренева наградили орденом Ленина. Эту высшую правительственную награду вместе с ним получили еще 25 металлургов завода «Электросталь», о чем писала заводская газета «Металлург» в выпуске от 10 января 1953 года: «Большой праздник у металлургов нашего завода. Пришла радостная весть о награждении орденами и медалями Советского Союза за выслугу лет и безупречную работу в металлургической промышленности новой группы кадровых работников завода» (Металлург, №4, 10 января 1953 г., с.1-2).

Будучи награжденным высокими правительственными наградами, Степана Васильевича уговаривали на заводе вступить в партию, но от этого предложения он отказывался. «Зачем мне это нужно?» - говорил он. Несмотря на прекрасную личную организованность и ответственность, в Бекреневе не было этой советской идейности. Его политические взгляды были скорее нейтральными. Возможно, сказывалась детская память, ведь все горести и тяготы жизни опрокинулись на него со сменой политического режима. Именно представители ранней советской идеологии были повинны в гибели его отца.

12 января 1955 года переведен на должность машиниста крана склада слитков в сталеплавильном цехе №1.
1 февраля 1957 года Степан Васильевич вышел на пенсию.  
Прадед был наделен целым рядом замечательных качеств, которые на самом деле так редко встречались среди представителей рабочего класса в те времена, когда он жил. Тяжелое детство, оставившее его уже в юные годы без родителей, выработало в нем просто гигантскую ответственность по отношению к своим родным. Сначала это были младшие братья, а затем – жена и дети. Он всегда был железно спокойным и рассудительным. Слов своих на ветер никогда не бросал. Несмотря на крестьянское происхождение, ему была свойственна интеллигентность: умение вести беседу, выслушивать и понимать других, прилично себя вести в обществе. От него при детях невозможно было услышать никакой брани. К своему двоюродному брату, Павлу Николаевичу Бекреневу, он обращался по имени и отчеству, как и наоборот. По отношению к алкоголю был весьма сдержан. По воспоминаниям бабушки, когда вечером он возвращался с работы, уставший при очень непростой работе крановщиком, то, в отличие от мужиков, которые не проходили мимо пивной, он всегда заходил за продуктами для семьи. Продукты покупал в магазине с московским снабжением. Речь идет о первом магазине, который находился рядом с кинотеатром «Россия». Прадед был настоящим чаевникам. Старался брать в магазине только китайский час. Грузинский чай не признавал. Называл его «травой». Перед тем, как заваривать, обдавал чайник кипятком. Все передовое по своим временам он старался приобретать, не жалея на это средств: «Лучше дороже, но лучше». Так в конце 50-ых гг. одним из первых во всем доме им был куплен телевизор КВН-49. На просмотр передач собирались все соседи. На Степане Васильевиче была практическая полная ответственность за своих домашних. Многое из того, что могла бы делать прабабушка, делал он сам: был и отцом и матерью в одном лице. Мог и обед приготовить, и в школу отвести детей и внуков. Одним словом, делал почти все по дому в случае необходимости, кроме, разве что, стирки и помывки полов. По вечерам детям рассказывал сказки, которые знал во множестве. Если требовалось, мог помочь и с уроками. У него были неплохие математические способности. Школьные задачки Степан Васильевич щелкал, как орехи. Ему совсем не было чуждо чтение книг. За книгу из библиотеки Клуба им.Горького он нередко брался раньше бабушки и прочитал за свою жизнь немало вещей, обогативших его внутренний мир. Его нередко можно было увидеть на лавочке возле дома, не переливающего из пустого в порожнее с соседями, а сидящего за раскрытой книгой или газетой. Если книга оказывалась полной безделицей, он советовал прочесть то, что, по его мнению, заслуживает внимания. Споров в беседе он крайне не любил, считая это пустой тратой времени. Про себя и, в особенности детство и юность, он практически ничего и никогда не рассказывал, даже если об этом спрашивали. Здесь его можно было понять. К своих орденским наградам относился бесстрастно. Он их никогда не надевал по торжественным случаям. Многочисленные медали отдавал для игры сыну Геннадию, которые в итоге растерялись. Живя с прабабушкой под одной крышей сорок восемь лет и прекрасно понимая, что с ней лучше было бы развестись, он этого не сделал и терпел ее до самой своей смерти. Она его никогда не любила, принимала все его старания по домашнему хозяйству и лишний раз старалась не делать того, что мог сделать он без всяких на то претензий. Его ответственность перед брачным союзом, пусть и не по любви, пробуждала в нем соответствующие мысли. «Она бы пропала» - отвечал он на вопрос, почему в течение десяти лет после брака, не имея детей, он не развелся. Да, он других жалел больше, чем себя. Это бесспорно.     
Степана Васильевича Бекренева не стало 21 октября 1979 года. Его похоронили на электростальком городском кладбище "Тихая роща".

СТЕПАН ВАСИЛЬЕВИЧ БЕКРЕНЕВ

(1904-1979)