Род Сушниковых

ИСТОРИЯ РОДА СУШНИКОВЫХ

Род Сушниковых, по всей видимости, происходит из деревни Речица, по крайней мере, по сохранившимся архивным документам первой трети XIX века. Одной из самых больших проблем было выяснить, кто был отцом Игнатия Григорьевича Сушникова – отца жены Петра Иосифовича Ульяхина. Поскольку метрических книг Воскресенской церкви села Плохино (Ульяново) за 70-80-ые гг. XIX века не сохранилось, отец Игнатия установлен только методом исключения среди тех крестьян д.Речица, которые имели имя Григорий и попали в необходимую возрастную категорию. Крестьянин же Григорий Парфенов (ок.1843-?) стал родоначальников рода Парфеновых, а крестьянин Григорий Григорьев (1832-?) - для рода Егоровых (Чаловых). Задача осложнялась тем, что фамилия Григория Дмитриевича Сушникова (1841-после 1881) ни разу не упомянута (его имя писалось, как «Григорий Дмитриев»), в отличие от других Григориев. Дополнительным подтверждением того, что Григорий Дмитриевич и есть Сушников, стало расположение его двора на плане Речицы за 1881 год. Со слов родных известно, что дом Сушниковых стоял на северном берегу Речицы. На плане двор Григория Дмитриевича по своему расположению полностью соответствует словесной привязке. Сушниковы по данным исповедной ведомости 1828 года жили в вотчине Татьяны Ивановны Бардуковой – второй после Савеловой помещицы, во владении которой было наибольшее число речицких крестьян. В это время жил крестьянин Михаил Иванович Сушников (1776-после 1828). Его сына звали Дмитрий Михайлович (1799-после 1858), а его сына – Григорий. К 1858 году Сушниковы переходят во владение поручика Николая Ивановича Позднякова.  В это время порядок, который на плане деревни 1881 года представлен шестью расположенным в ряд домами вдоль берега главного оврага, на карте Шуберта 1860 года представляет из себя несколько отстоящих друг от друга построек. На плане же 1782 года его нет вовсе. Возможно, что и Сушниковых в то время в деревне еще не было, а их переселили позднее из другого места.
Касательно происхождения фамилии не существует однозначной точки зрения. Второй ее вариант – Сошников (встречается в метрических книгах нач. XX века). Одна из версий происхождения фамилии – связь представителей рода с кирпичным промыслом. «Сушники» следили за просушкой кирпича, правили его альками и дощечками и наблюдали за приостановкой и откидкой. Сушниковы могли быть среди тех крестьян Речицы, кто с конца XIX века работал на акуловском кирпичном заводе Якунчикова под Одинцово. В XVIII веке в городе Белев, расположенном не так недалеко от Речицы, значился купец Максим Сушников. В том же веке среди московских купцов 2-й гильдии известен Трифон Сушников, а среди купцов Соликамска - Иван Семенович Сушников (?-1752). В 30-ые гг. XIX столетия в Туле жил коллежский регистратор Маркиан Андреевич Сушников, чей сын, Алексей, был в 80-ые гг. старшим землемерным помощником, межевым губернским инженером и коллежским секретарем в Москве. С середины XIX века известна династия серпуховских и тарусских мещан Сушниковых. Из Тарусы известен мещанин Андрей Федорович Сушников (?-после 1848). Его младший сын Иван Андреевич (1823-после 1863) также был тарусским мещанином. Старший же сын мещанин Федор Андреевич (1822-1854) не позже 1845 г. переселился в Серпухов. В 1852-54 гг. В Перемышльском уезде Калужской губернии жил отставной коллежский регистратор с фамилией Сушников, находящийся на должности винного пристава. На 1864 г. в Чулковой слободе жила семья тульских оружейников: Федор, Егор, Иван и Василий Андреевичи Сушниковы. В 1895 году в Москве жил сын титулярного советника Петр Алексеевич Сушников, а в 1907 году – учитель городского училища Василий Алексеевич Сушников. В д. Речица носителей этой фамилии было совсем немного, по сравнению с Ульяхиными. Возможно, что родом они из другого места. Сомнению не подвергается лишь то, что Сушниковы были очень деловыми и общественными людьми. Родной брат Игната Григорьевича, Иван, был грамотным человеком еще до революции, а его сын Сергей уже в советское время занимал должность председателя колхоза. Сам Игнатий состоялся, как человек, не лишенный образованности, несмотря на то, что в школе он не учился, деловитости и редкой для простого деревенского крестьянина культуры.

Вспоминает Мария Петровна Девисилова: «Дед Игнат не был похож ни на кого. Он был очень знающий и культурный. Всегда интересовался политикой и курсом правительства. Бороду никогда не носил, каждый день брился. Наш отец Петр много пил, а дед Игнат ни грамма».
В 1881 году Сушниковы жили в небольшом доме. Ни сараев, ни амбара во дворе не было, за исключением только риги с северной стороны для сушки зерна. 

В начале 90-х гг. Игнатий женился на крестьянской девице по имени Агриппина из волостного центра – села Перестряж (ныне д. Ефимцево).
К сожалению, запись о рождении Агриппины найти невозможно, поскольку метрических книг церкви Успения Пресвятой Богородицы села Перестряж с 1862 по 1917 гг. не сохранилось. Тем не менее существенную подсказку дают данные по ДНК генеалогическому тесту. Поиск по сравнительной базе данных «Генотек» показал, что среди близких родственников с общим предком в моем пятом поколении значится некий Владимир Егорович Бородулин 1953 года рождения. Из памятных книжек Калужской губернии и прочих источников Бородулины упоминаются, как крестьяне села Перестряж. Один из наиболее ранних Бородулиных – крепостной Василия Семеновича Каншина (1796-1868), Александр Гаврилович Бородулин (1814-после 1869). Непонятно каким путем он к 1869 году стал приставом городского полицейского управления по Калужскому уезду в восьмом чине коллежского асессора (Памятная книжка и адрес-календарь Калужской губернии на 1869 год, с.34). 

С 1845 года получения этого чина давало право на личное дворянство. В 1870 году Бородулина на этом посту сменил титулярный советник, Алексей Яковлевич Монастырев. У Александра Гавриловича и его жены Прасковьи Дмитриевны (1814-после 1851) были дети Васса (1835-?), Иосиф (1839-?), Александра (1841-?), Ипполит (1844-?) и Аверьян (после 1951-?). Аверьян Александрович в 1916 году был председателем Сельскохозяйственного общества Перестряжской волости (Памятная книжка и адрес-календарь Калужской губернии на 1916 год, с.126). 

Родными же братьями Александра были Иван Гаврилович (1820-после 1851) и Никита Гаврилович (1824-после 1851) Бородулины. Моими общими предками с упомянутым ранее Владимиром Бородулиным должны были быть отец и мать Агриппины. Исходя из приблизительной даты ее рождения, в качестве ее отца можно рассматривать кого-то из детей Александра Гавриловича или же и сына Ивана Гавриловича, Николая (1849-?).
Из воспоминаний Александра Петровича Ульяхина: «Бабушку, Грюня ее звали, я помню. Она у нас в доме жила. Она такая ласковая была. Она уже не вставала. Чтобы она ходила по дому я не помню. Вот то, что она лежала за печкой, это я помню».
До 1849 года Перестряж (Перестраж) на берегу реки Перестряжка был обыкновенной деревней, которая входила в состав прихода Успенской церкви села Сметское (Смецкое) Козельского уезда. После пожалования здешних земель Петром I в 1710 году Якову Вилимовичу Брюсу вплоть до 20-ых гг. XIX века Перестряж становится частью большого владения представителей знатного графского рода. Среди были также были Яков Александрович Брюс и Екатерина Яковлевна Мусина-Пушкина-Брюс. В 1794 году деревня состояла из 57 дворов (ГАКО, ф.50, оп.1, д.66, л.480об.).
После Брюсов владельцами деревни становятся графы Потоцкие. Изначально деревня принадлежала графу Станиславу Станиславовичу Потоцкому (1787-1831). После его смерти имение по наследству достается его дочери, Александре Станиславовне (1818-1892).  

После брака Потоцкая в 1839 году продает Перестряж с другими деревнями и селами новому владельцу. Им стал коллежский регистратор, Василий Семенович Каншин (Каньшин) (1796-1868).
Каншин – выходец из купцов 1-й гильдии Санкт-Петербурга, вернувший в 1841 году фамильное дворянство, которого род лишился еще во времена Петра I. В 1819 году он перешел на службу в Рязанскую Казенную Палату, получив в 1825 году низший чин коллежского регистратора. Будучи богатейшим человеком Петербурга, благодаря питейным откупам, Василий Семенович приобрел не только деревню Перестряж в Козельском уезде, но также село Дудино, деревни Бродок, Белый Верх, Починок, Воробьево, Полошково, Кутково, Дротово, Жилково, Панево, Глинная, Васты, Колосово, Белый Камень, Кричино, Жуково, Марьино, Отвершек, Поляны, Слободка, а также в Жиздринском уезде села Кцынь, Крапивну, Никитское, Берестна, деревни Дубну, Старицу, Медынцово, Абухово, Чухлово и Майловой. Всего было куплено почти 9000 крестьянских душ. Удивительно, но еще в 30-ые годы коллежскому регистратору Каншину Рязанская уголовная палата запрещала иметь имения из-за значительных долгов. Тем не менее грандиозная покупка состоялась, на которую уже в 1842 году наложили запрет по продаже новоприобретенного владения из-за все того же долгового обязательства. В 1849 году на средства Каншина в Перестряже построили каменный Успенский храм с колокольней. С этим событием образовался приход в центре нового села. От прежней постройки сохранилась только небольшая часть фундамента. В 1851 году село состояло из 109 дворов, включая три двора церковного причта. Первым причтом Успенской церкви были священник Николай Иванович Смирнов (1815-после 1851), диакон Иван Федоров (1783-после 1851) и дьячек Федор Акимов (1804-после 1851) (КАЛО, ф.33, оп.2, д.1332, л.1042). К 1882 году число дворов возрастет до 164 (ГАКО, ф.62, оп.17, д.1321, л.25).
В период 1902-1914 гг. Сушникому удается выбиться не в простые рабочие, а в помощники управляющего фабрикой по производству швейных машин Зингер в г.Подольск. Тогда многие крестьяне Козельского уезда уезжали на заработки в совершенно разные места Российской империи, поскольку в Перестряжской волости с работой дела обстояли не сказать, что хорошо, а точнее, совсем плохо.

Представители калужского крестьянства и мещанства, в том числе из села Плохино, начали активно ездить в Подольск на заработки с 1899 г. перед самым началом строительства годом позже крупного предприятия по производству швейных машин кампании Зингер. Наибольший приток рабочих из Калужской губернии по сведениям метрических книг Троицкого собора и Воскресенской кладбищенской церкви наблюдался с начала 2-го десятилетия XX столетия в основном из Жиздринского, Лихвинского, Боровского и Медынского уездов. Из Перестряжской волости Козельского уезда отмечаются жители села Дебри и деревни Долгое. Отсутствие крестьян из Речицы объясняется сезонностью работ – мало кто из них жил в Подольске на постоянной основе, притом, почти наверняка, что они ездили в Московскую губернию. Выпустившая первую продукцию в 1902 г., фабрика Зингер со временем обзавелась колоссальным по численности рабочим персоналом. Игнатий Сушников работал в Подольске уже в 1910 году. Из метрической книги городского Троицкого кафедрального собора за декабрь месяц известно, что он был крестным при крещении сына Василия крестьянина д.Заугорской Мосальского уезда Калужской губернии, Михаила Гавриловича Мимотина. Живя в Подольске с женой Агриппиной, Игнатий Григорьевич советует перебраться с город своей дочери Марфе с семьей, но Петр Иосифович  настаивал, чтобы семья оставалась в Речице.

С началом Первой мировой войны Сушников попадает на фронт. Откуда именно он призывался, доподлинно не известно. Возможно, что из Подольска. По всей видимости, проходил обучение в сверхсрочной унтер-офицерской школе, иначе за два с небольшим месяца с начала войны до ранения он не успел бы дослужиться до этого звания. На фронте в его подчинение попадает отделение взвода 11 роты 212-й пехотного Романовского полка. Романовский полк, входивший в состав 21 бригады 53-й пехотной дивизии, был развернут после мобилизации 18 июля 1914 года.
12 октября (29 сентября по ст.ст.) 1914 г. во время боев в Восточной Пруссии Игнатий Григорьевич был ранен под г.Ширвиндт (ныне пос.Кутузово Калининградской обл.). Лечение проходил в санитарном поезде на станции Пильвишки (ныне Пильвишкяй, Литва).
Позднее попал в плен к немцам, но когда и где это точно произошло – не известно. После немецкого плена была фотография (не сохранилась), которая висела в доме Петра Ульяхина.

В 1934 году в больнице села Дудорово умирает жена Агриппина, смерть которой Игнатий Григорьевич очень тяжело перенес.
В 1938 году Сушников сезонно (с 27 января по 3 марта) работает на Алферовском торфопредприятии в поселке Решетниково под Клином у северной границы Московской области. К этому времени в поселке уже обосновались родственники Ульяхины по линии зятя, Петра Иосифовича. Поскольку указанные рабочие месяцы не относятся ко времени добычи торфа, можно допустить, что Сушников работал в торфяном техникуме. Это специализированное учебное заведение открылось в Решетникове в 1929 году с подачи Народного комиссариата земледелия СССР под названием Южно-Алферовской торфяной школы, которая не позже 1932 года была преобразована в торфяной техникум. В школу, рассчитанной изначально на 100 учащихся, принимались лица с образованием первой ступени. Обучение вели бесплатно, ориентированное на профессиональную подготовку «специалистов низшей квалификации по торфяному делу» (Известия, 1929, № 126, с.3). 
В Решетниково торфяные разработки начались в начале XX века. В 1913 году торфяное болото при одноименной железнодорожной станции было поделено между владельцами братьями Жоховыми, Е.Н. Ивашковым и Н.А. Смирновым (Памятная книжка Московской губернии на 1914 год, с.201). Однако крестьяне Речицы, в том числе Сушниковы, вряд ли впервые оказались здесь на работах раньше 1917 года.

Из Решетниково Сушников перебирается в расположенный в 6 км к северу рабочий поселок Завидово в Тверской области. С учетом возраста, он, вероятно, работал в Завидовском торфоуправлении. Добыча торфа в непосредственной близости от села Завидово началась еще в 1895 году. Торфодобыча велась фирмой «Торг.-Пром. Газ.» на территории казенной дачи клинского лесничества, именуемое «1-е моховое болото» (Русский инвалид, 1895, № 207, с.3).  Подготовку квалифицированных кадров для торфодобычи в Завидово начали на десять раньше, чем в Решетниково: «…на Постоянном Показательном Пункте Торфяного Отдела при ст.Завидово, Николаевской ж. д., на 1-м Моховом болоте, Клинского уезда, Московской губ., в текущем году устраиваются месячные практические курсы по торфяному делу, которые предположено открыть 20-го июля. Платы за слушание не взимается никакой. Слушателям предоставляется помещение от казны, и им же выдаются деньги на разъезды во время практических занятий. Число вакансий не свыше 30. При зачислении в число слушателей курсов, отдается предпочтение лицам, командируемым на уездных и волостных Совдепов. Лицам, прослушавшим курсы успешно, выполнившим практические занятия и выдержавшим поверочные испытания, выдается удостоверение о прослушании курсов» (Известия, 1918, № 143). Курсы, организованные торфяным подотделом московского Губернского земельного отдела, были рассчитаны на один месяц. Занятия проводились на завидовском торфоподстилочном заводе. Учащиеся получали стипендию в размере 300 руб. (Известия, 1919, № 144, с.4).

В последние годы своей жизни окончательно обосновывается в деревне Булгаково под пос.им.Воровского, где занимается изготовлением хомутов для конской упряжи.
Скончался Игнатий Григорьевич 18 ноября 1944 г. и был похоронен в Электроуглях. Перед похоронами в кармане его рубашки нашли фотографию погибшего в Первую мировую сына Василия, которую он проносил до самой смерти.